Неточные совпадения
— Про аиста и капусту выдумано, —
говорила она. — Это потому
говорят,
что детей родить стыдятся, а все-таки родят их мамы, так же как кошки, я это видела, и мне рассказывала Павля. Когда у меня вырастут груди, как у мамы и Павли, я тоже буду родить — мальчика и девочку, таких, как я и ты. Родить —
нужно, а
то будут все одни и
те же люди, а потом они умрут и уж никого
не будет. Тогда помрут и кошки и курицы, — кто же накормит их? Павля
говорит,
что бог запрещает родить только монашенкам и гимназисткам.
Все чаще Клим думал,
что Нехаева образованнее и умнее всех в этой компании, но это,
не сближая его с девушкой, возбуждало в нем опасение,
что Нехаева поймет в нем
то,
чего ей
не нужно понимать, и станет
говорить с ним так же снисходительно, небрежно или досадливо, как она
говорит с Дмитрием.
— В России
говорят не о
том,
что важно, читают
не те книги, какие
нужно, делают
не то,
что следует, и делают
не для себя, а — напоказ.
Самгин тоже сел, у него задрожали ноги, он уже чувствовал себя испуганным. Он слышал,
что жандарм
говорит о «Манифесте», о
том,
что народники мечтают о тактике народовольцев,
что во всем этом трудно разобраться,
не имея точных сведений, насколько это слова, насколько — дело, а разобраться
нужно для охраны юношества, пылкого и романтического или безвольного, политически малограмотного.
«Короче, потому
что быстро хожу», — сообразил он. Думалось о
том,
что в городе живет свыше миллиона людей, из них — шестьсот тысяч мужчин, расположено несколько полков солдат, а рабочих, кажется, менее ста тысяч, вооружено из них,
говорят,
не больше пятисот. И эти пять сотен держат весь город в страхе. Горестно думалось о
том,
что Клим Самгин, человек, которому ничего
не нужно, который никому
не сделал зла, быстро идет по улице и знает,
что его могут убить. В любую минуту. Безнаказанно…
— Вы очень много посвящаете сил и времени абстракциям, —
говорил Крэйтон и чистил ногти затейливой щеточкой. — Все,
что мы знаем, покоится на
том,
чего мы никогда
не будем знать.
Нужно остановиться на одной абстракции. Допустите,
что это — бог, и предоставьте цветным расам, дикарям тратить воображение на различные, более или менее наивные толкования его внешности, качеств и намерений. Нам пора привыкнуть к мысли,
что мы — христиане, и мы действительно христиане, даже тогда, когда атеисты.
— Для серьезной оценки этой книги
нужно, разумеется, прочитать всю ее, — медленно начал он, следя за узорами дыма папиросы и с трудом думая о
том,
что говорит. — Мне кажется — она более полемична,
чем следовало бы. Ее идеи требуют… философского спокойствия. И
не таких острых формулировок… Автор…
— Так, — твердо и уже громко сказала она. — Вы тоже из
тех, кто ищет, как приспособить себя к
тому,
что нужно радикально изменить. Вы все здесь суетливые мелкие буржуа и всю жизнь будете такими вот мелкими. Я —
не умею сказать точно, но вы
говорите только о городе, когда
нужно говорить уже о мире.
Неточные совпадения
«Нет, этого мы приятелю и понюхать
не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил,
что такого приятеля никак
не найдется,
что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов
нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но
что если он уже действительно так стиснут,
то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но
что это такая безделица, о которой даже
не стоит и
говорить.
— Да я и строений для этого
не строю; у меня нет зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я
не выписываю из-за границы. А уж крестьян от хлебопашества ни за
что не оторву. На фабриках у меня работают только в голодный год, всё пришлые, из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство,
то увидишь — всякая тряпка пойдет в дело, всякая дрянь даст доход, так
что после отталкиваешь только да
говоришь:
не нужно.
Они
говорили,
что все это вздор,
что похищенье губернаторской дочки более дело гусарское, нежели гражданское,
что Чичиков
не сделает этого,
что бабы врут,
что баба
что мешок:
что положат,
то несет,
что главный предмет, на который
нужно обратить внимание, есть мертвые души, которые, впрочем, черт его знает,
что значат, но в них заключено, однако ж, весьма скверное, нехорошее.
Нужно заметить,
что у некоторых дам, — я
говорю у некоторых, это
не то,
что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли,
то уже думают,
что лучшая часть лица их так первая и бросится всем в глаза и все вдруг заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи,
та уверена заранее,
что все молодые люди будут совершенно восхищены и
то и дело станут повторять в
то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже
не взглянут, если же и взглянут,
то как на что-то постороннее.
— Ведь я тебе на первых порах объявил. Торговаться я
не охотник. Я тебе
говорю опять: я
не то,
что другой помещик, к которому ты подъедешь под самый срок уплаты в ломбард. Ведь я вас знаю всех. У вас есть списки всех, кому когда следует уплачивать.
Что ж тут мудреного? Ему приспичит, он тебе и отдаст за полцены. А мне
что твои деньги? У меня вещь хоть три года лежи! Мне в ломбард
не нужно уплачивать…