Неточные совпадения
Клим никогда еще не был на этой улице, он хотел сообщить об этом историку, но — устыдился. Дверь
крыльца открыла
высокая, седоволосая женщина в черном, густобровая, усатая, с неподвижным лицом.
Этой части города он не знал, шел наугад, снова повернул в какую-то улицу и наткнулся на группу рабочих, двое были удобно, головами друг к другу, положены к стене, под окна дома, лицо одного — покрыто шапкой: другой, небритый, желтоусый, застывшими глазами смотрел в сизое небо, оно крошилось снегом; на каменной ступени
крыльца сидел пожилой человек в серебряных очках, толстая женщина, стоя на коленях, перевязывала ему ногу
выше ступни, ступня была в крови, точно в красном носке, человек шевелил пальцами ноги, говоря негромко, неуверенно...
Толкнув Клима на
крыльцо маленького одноэтажного дома, он отворил дверь свободно, как в ресторан, в тепле очки Самгина немедленно запотели, а когда он сиял их — пред ним очутился Ногайцев и
высокая, большеносая мужеподобная дама, в котиковой шайке.
Он пошел впереди Самгина, бесцеремонно расталкивая людей, но на
крыльце их остановил офицер и, заявив, что он начальник караула, охраняющего Думу, не пустил их во дворец. Но они все-таки остались у входа в вестибюль, за колоннами, отсюда, с высоты, было очень удобно наблюдать революцию. Рядом с ними оказался
высокий старик.
Великим моим удовольствием было смотреть, как бегут по косогору мутные и шумные потоки весенней воды мимо нашего
высокого крыльца, а еще большим наслаждением, которое мне не часто дозволялось, — прочищать палочкой весенние ручейки.
В небольшой комнатке оштукатуренной пристройки, составлявшей жилье Александры Ивановны Синтяниной, ставни обоих окон были притворены, а дверь на
высокое крыльцо, выходившее на теневую сторону, раскрыта настежь.
Неточные совпадения
Широкое каменное
крыльцо, грубой работы, вело к
высокому порталу, заколоченному наглухо досками.
В другой раз дядя, вооруженный толстым колом, ломился со двора в сени дома, стоя на ступенях черного
крыльца и разбивая дверь, а за дверью его ждали дедушка, с палкой в руках, двое постояльцев, с каким-то дрекольем, и жена кабатчика,
высокая женщина, со скалкой; сзади их топталась бабушка, умоляя:
— Это Привалов! — вскрикнула Хиония Алексеевна, когда во дворе к первому
крыльцу подъехал на извозчике какой-то
высокий господин в мягкой серой шляпе.
— Слушай-ка, друг любезный, добеги, пожалуйста, до
крыльца — тут сейчас купец подъехал,
высокий такой, широкоплечий, синий сюртук, седа борода. Узнай, голубчик, не Доронин ли это Зиновий Алексеич. Пожалуйста, сбегай поскорее… Ежели Доронин, молви ему: Марко, мол, Данилыч Смолокуров зовет его к себе.
Не очень-то доверял словам Таисеи Семен Петрович и знакомым путем пошел к кельям Манефы. И путь не тот был, как прежде. Тогда по зеленой луговине пролегала узенькая тропинка и вела от одной к другой, а теперь была едва проходимая дорожка, с обеих сторон занесенная
высокими снежными сугробами чуть не в рост человека. Отряхиваясь от снега, налипшего на сапоги и самое платье, пошел саратовец на
крыльцо Манефы и вдруг увидал, что пред ним по сеням идет с какой-то посудой Марьюшка.