Неточные совпадения
Костер погас, дымились недогоревшие спички. Поджечь их
было уж нечем. Макаров почерпнул чайной ложкой кофе из стакана и, с явным сожалением, залил
остатки костра.
В глубине двора возвышалось длинное, ушедшее в землю кирпичное здание, оно
было или хотело
быть двухэтажным, но две трети второго этажа сломаны или не достроены. Двери, широкие, точно ворота, придавали нижнему этажу сходство с конюшней; в
остатке верхнего тускло светились два окна, а под ними, в нижнем, квадратное окно пылало так ярко, как будто за стеклом его горел костер.
Человек с оборванной бородой и синим лицом удавленника шагал, положив правую руку свою на плечо себе, как извозчик вожжи, левой он поддерживал руку под локоть; он, должно
быть, говорил что-то,
остатки бороды его тряслись.
Он человек среднего роста, грузный, двигается осторожно и почти каждое движение сопровождает покрякиванием. У него, должно
быть, нездоровое сердце, под добрыми серого цвета глазами набухли мешки. На лысом его черепе, над ушами, поднимаются, как рога, седые клочья,
остатки пышных волос; бороду он бреет; из-под мягкого носа его уныло свисают толстые, казацкие усы, под губою — остренький хвостик эспаньолки. К Алексею и Татьяне он относится с нескрываемой, грустной нежностью.
— На похоронах
остатков губернатора не
был?
— А она — умная! Она смеется, — сказал Самгин и
остатком неомраченного сознания понял, что он, скандально пьянея, говорит глупости. Откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза, сжал зубы и минуту, две слушал грохот барабана, гул контрабаса, веселые вопли скрипок. А когда он поднял веки — Брагина уже не
было, пред ним стоял официант, предлагая холодную содовую воду, спрашивая дружеским тоном...
Вот он кончил наслаждаться телятиной, аккуратно, как парижанин, собрал с тарелки
остатки соуса куском хлеба, отправил в рот, проглотил, запил вином, благодарно пошлепал ладонями по щекам своим. Все это почти не мешало ему извергать звонкие словечки, и можно
было думать, что пища, попадая в его желудок, тотчас же переваривается в слова. Откинув плечи на спинку стула, сунув руки в карманы брюк, он говорил...
— Это — неизвестно мне. Как видите — по ту сторону насыпи сухо, песчаная почва,
был хвойный лес, а за
остатками леса — лазареты «Красного Креста» и всякое его хозяйство. На реке можно
было видеть куски розоватой марли, тампоны и вообще некоторые интимности хирургов, но солдаты опротестовали столь оригинальное засорение реки, воду которой они
пьют.
Утром, сварив кофе, истребили
остатки пищи и вышли на улицу.
Было холодно, суетился ветер, разбрасывая мелкий, сухой снег, суетился порывисто минуту, две, подует и замрет, как будто понимая, что уже опоздал сеять снег.
— Поживем, посмотрим, — сказал штабс-капитан: — и вы будете брать доход, и они, как будут батареей командовать, тоже
будут остатки в карман класть, — прибавил он, указывая на Володю.
Увидя стройное войско, Михельсон не мог сначала вообразить, чтоб это
был остаток сволочи, разбитой накануне, и принял его (говорит он насмешливо в своем донесении) за корпус генерал-поручика и кавалера Декалонга; но вскоре удостоверился в истине.
Неточные совпадения
Говорили они все как-то сурово, таким голосом, как бы собирались кого прибить; приносили частые жертвы Вакху, показав таким образом, что в славянской природе
есть еще много
остатков язычества; приходили даже подчас в присутствие, как говорится, нализавшись, отчего в присутствии
было нехорошо и воздух
был вовсе не ароматический.
Он уже позабывал сам, сколько у него
было чего, и помнил только, в каком месте стоял у него в шкафу графинчик с
остатком какой-нибудь настойки, на котором он сам сделал наметку, чтобы никто воровским образом ее не
выпил, да где лежало перышко или сургучик.
У вас
есть уже чем прожить
остаток дней.
Несмотря на то, что Пульхерии Александровне
было уже сорок три года, лицо ее все еще сохраняло в себе
остатки прежней красоты, и к тому же она казалась гораздо моложе своих лет, что бывает почти всегда с женщинами, сохранившими ясность духа, свежесть впечатлений и честный, чистый жар сердца до старости.
Пекли исполинский пирог, который сами господа
ели еще на другой день; на третий и четвертый день
остатки поступали в девичью; пирог доживал до пятницы, так что один совсем черствый конец, без всякой начинки, доставался, в виде особой милости, Антипу, который, перекрестясь, с треском неустрашимо разрушал эту любопытную окаменелость, наслаждаясь более сознанием, что это господский пирог, нежели самым пирогом, как археолог, с наслаждением пьющий дрянное вино из черепка какой-нибудь тысячелетней посуды.