Неточные совпадения
Самгин видел незнакомого; только глаза Дмитрия напоминали юношу, каким он
был за четыре года до этой
встречи, глаза улыбались все еще той улыбкой, которую Клим привык называть бабьей. Круглое и мягкое лицо Дмитрия обросло светлой бородкой; длинные волосы завивались на концах. Он весело и быстро рассказал, что переехал сюда пять дней тому назад, потому что разбил себе ногу и Марина перевезла его.
Он
был очень недоволен этой
встречей и самим собою
за бесцветность и вялость, которые обнаружил, беседуя с Дроновым. Механически воспринимая речи его, он старался догадаться: о чем вот уж три дня таинственно шепчется Лидия с Алиной и почему они сегодня внезапно уехали на дачу? Телепнева встревожена, она, кажется, плакала, у нее усталые глаза; Лидия, озабоченно ухаживая
за нею, сердито покусывает губы.
Подозрительно
было искусно сделанное матерью оживление, с которым она приняла Макарова; так она
встречала только людей неприятных, но почему-либо нужных ей. Когда Варавка увел Лютова в кабинет к себе, Клим стал наблюдать
за нею. Играя лорнетом, мило улыбаясь, она сидела на кушетке, Макаров на мягком пуфе против нее.
При второй
встрече с Климом он сообщил ему, что
за фельетоны Робинзона одна газета
была закрыта, другая приостановлена на три месяца, несколько газет получили «предостережение», и во всех городах, где он работал, его врагами всегда являлись губернаторы.
Возможно, что эта
встреча будет иметь значение того первого луча солнца, которым начинается день, или того последнего луча,
за которым землю ласково обнимает теплая ночь лета.
Варвара,
встретив Митрофанова словами благодарности, усадила его к столу, налила водки и,
выпив за его здоровье, стала расспрашивать; Иван Петрович покашливал, крякал, усердно
пил, жевал, а Самгин, видя, что он смущается все больше, нетерпеливо спросил...
Для того, чтоб попасть домой, Самгин должен
был пересечь улицу, по которой шли союзники, но, когда он хотел свернуть в другой переулок —
встречу ему из-за угла вышел, широко шагая, Яков Злобин с фуражкой в руке, с распухшим лицом и пьяными глазами; размахнув руки, как бы желая обнять Самгина, он преградил ему путь, говоря негромко, удивленно...
Пошли не в ногу, торжественный мотив марша звучал нестройно, его заглушали рукоплескания и крики зрителей, они торчали в окнах домов, точно в ложах театра, смотрели из дверей, из ворот. Самгин покорно и спокойно шагал в хвосте демонстрации, потому что она направлялась в сторону его улицы. Эта пестрая толпа молодых людей
была в его глазах так же несерьезна, как манифестация союзников. Но он невольно вздрогнул, когда красный язык знамени исчез
за углом улицы и там его
встретил свист, вой, рев.
Было странно слышать, что, несмотря на необыденность тем, люди эти говорят как-то обыденно просто, даже почти добродушно; голосов и слов озлобленных Самгин не слышал. Вдруг все люди впереди его дружно побежали, а с площади,
встречу им, вихрем взорвался оглушающий крик, и
было ясно, что это не крик испуга или боли. Самгина толкали, обгоняя его, кто-то схватил
за рукав и повлек его
за собой, сопя...
Эту группу, вместе с гробом впереди ее, окружала цепь студентов и рабочих, державших друг друга
за руки, у многих в руках — револьверы. Одно из крепких звеньев цепи — Дунаев, другое — рабочий Петр Заломов, которого Самгин
встречал и о котором говорили, что им
была организована защита университета, осажденного полицией.
«Дурочка», — снисходительно думал Самгин. Через несколько дней он
встретил ее на улице. Любаша сидела в санях захудалого извозчика, — сани
были нагружены связками газет, разноцветных брошюр; привстав, держась
за плечо извозчика, Сомова закричала...
Приятно
было наблюдать
за деревьями спокойное, парадное движение праздничной толпы по аллее. Люди шли в косых лучах солнца
встречу друг другу, как бы хвастливо показывая себя, любуясь друг другом. Музыка, смягченная гулом голосов, сопровождала их лирически ласково. Часто доносился веселый смех, ржание коня,
за углом ресторана бойко играли на скрипке, масляно звучала виолончель, женский голос
пел «Матчиш», и Попов, свирепо нахмурясь, отбивая такт мохнатым пальцем по стакану, вполголоса, четко выговаривал...
— У Сомовой.
За год перед этим я ее
встретил у одной теософки,
есть такая глупенькая, тощая и тщеславная бабенка, очень богата и влиятельна в некоторых кругах. И вот пришлось встретиться в камере «Крестов», — она подала жалобу на грубое обращение и на отказ поместить ее в больницу.
Дверь в столовую
была приоткрыта, там,
за столом, сидели трое мужчин и Елена. В жизни Клима Ивановича Самгина неожиданные
встречи были часты и уже не удивляли его, но каждая из них вызывала все более тягостное впечатление ограниченности жизни, ее узости и бедности.
Пред ним, одна
за другой, мелькали, точно падая куда-то, полузабытые картины: полиция загоняет московских студентов в манеж, мужики и бабы срывают замок с двери хлебного «магазина», вот поднимают колокол на колокольню; криками ура
встречают голубовато-серого царя тысячи обывателей Москвы, так же
встречают его в Нижнем Новгороде, тысяча людей всех сословий стоит на коленях пред Зимним дворцом,
поет «Боже, царя храни», кричит ура.
— Недавно в таком же вот собрании
встретил Струве, — снова обратился Тагильский к Самгину. — Этот, сообразно своей натуре, продолжает
быть слепым, как сыч днем. Осведомился у меня: как мыслю? Я сказал: «Если б можно
было выкупать идеи, как лошадей, которые гуляли в — барском овсе, я бы дал вам по пятачку
за те мои идеи, которыми воспользовался сборник “Вехи”».
За последнее время, устраивая смотр мыслям своим, он все чаще
встречал среди них такие отрезвляющие, каковы
были мысли о веретене, о паутине, тогда он чувствовал, что высота, на которую возвел себя, — шаткая высота и что для того, чтоб удержаться на этой позиции, нужно укрепить ее какими-то действиями.
Неточные совпадения
Гонимы вешними лучами, // С окрестных гор уже снега // Сбежали мутными ручьями // На потопленные луга. // Улыбкой ясною природа // Сквозь сон
встречает утро года; // Синея блещут небеса. // Еще прозрачные леса // Как будто пухом зеленеют. // Пчела
за данью полевой // Летит из кельи восковой. // Долины сохнут и пестреют; // Стада шумят, и соловей // Уж
пел в безмолвии ночей.
— О, вы еще не знаете его, — отвечал Манилов, — у него чрезвычайно много остроумия. Вот меньшой, Алкид, тот не так быстр, а этот сейчас, если что-нибудь
встретит, букашку, козявку, так уж у него вдруг глазенки и забегают; побежит
за ней следом и тотчас обратит внимание. Я его прочу по дипломатической части. Фемистоклюс, — продолжал он, снова обратясь к нему, — хочешь
быть посланником?
— Здесь нечисто! Я
встретил сегодня черноморского урядника; он мне знаком —
был прошлого года в отряде; как я ему сказал, где мы остановились, а он мне: «Здесь, брат, нечисто, люди недобрые!..» Да и в самом деле, что это
за слепой! ходит везде один, и на базар,
за хлебом, и
за водой… уж видно, здесь к этому привыкли.
Но, несмотря на ту же тревогу, Авдотья Романовна хоть и не пугливого
была характера, но с изумлением и почти даже с испугом
встречала сверкающие диким огнем взгляды друга своего брата, и только беспредельная доверенность, внушенная рассказами Настасьи об этом странном человеке, удержала ее от покушения убежать от него и утащить
за собою свою мать.
Об этом непременно предполагалось им объяснить
за столом, равно как и о губернаторстве покойного папеньки, а вместе с тем косвенно заметить, что нечего
было при
встречах отворачиваться и что это
было чрезвычайно глупо.