Сзади раздался шум торопливых шагов, Кожемякин
встал в тень под ворота, а из улицы, спотыкаясь, выскочил Тиунов, вступил в одну из светлых полос и, высоко поднимая ноги, скрылся в двери трактира.
Неточные совпадения
Она любила на балконе // Предупреждать зари восход, // Когда на бледном небосклоне // Звезд исчезает хоровод, // И тихо край земли светлеет, // И, вестник утра, ветер веет, // И всходит постепенно день. // Зимой, когда ночная
тень // Полмиром доле обладает, // И доле
в праздной тишине, // При отуманенной луне, // Восток ленивый почивает, //
В привычный час пробуждена //
Вставала при свечах она.
Но наконец она вздохнула // И
встала со скамьи своей; // Пошла, но только повернула //
В аллею, прямо перед ней, // Блистая взорами, Евгений // Стоит подобно грозной
тени, // И, как огнем обожжена, // Остановилася она. // Но следствия нежданной встречи // Сегодня, милые друзья, // Пересказать не
в силах я; // Мне должно после долгой речи // И погулять и отдохнуть: // Докончу после как-нибудь.
В темноте рисовались ей какие-то пятна, чернее самой темноты. Пробегали, волнуясь, какие-то
тени по слабому свету окон. Но она не пугалась; нервы были убиты, и она не замерла бы от ужаса, если б из угла
встало перед ней привидение, или вкрался бы вор, или убийца
в комнату, не смутилась бы, если б ей сказали, что она не
встанет более.
Она вздохнула будто свободнее — будто опять глотнула свежего воздуха, чувствуя, что подле нее воздвигается какая-то сила,
встает,
в лице этого человека, крепкая, твердая гора, которая способна укрыть ее
в своей
тени и каменными своими боками оградить — не от бед страха, не от физических опасностей, а от первых, горячих натисков отчаяния, от дымящейся еще язвы страсти, от горького разочарования.
Перед детским воображением
вставали, оживая, образы прошедшего, и
в душу веяло величавою грустью и смутным сочувствием к тому, чем жили некогда понурые стены, и романтические
тени чужой старины пробегали
в юной душе, как пробегают
в ветреный день легкие
тени облаков по светлой зелени чистого поля.