«Мне тоже надо сделать выводы из моих наблюдений», — решил он и в свободное
время начал перечитывать свои старые записки. Свободного времени было достаточно, хотя дела Марины постепенно расширялись, и почти всегда это были странно однообразные дела: умирали какие-то вдовы, старые девы, бездетные торговцы, отказывая Марине свое, иногда солидное, имущество.
Неточные совпадения
— Почему они так кричат? Кажется, что вот сейчас
начнут бить друг друга, а потом садятся к столу, пьют чай, водку, глотают грибы… Писательша все
время гладила меня по спине, точно я — кошка.
— Сам народ никогда не делает революции, его толкают вожди. На
время подчиняясь им, он вскоре
начинает сопротивляться идеям, навязанным ему извне. Народ знает и чувствует, что единственным законом для него является эволюция. Вожди всячески пытаются нарушить этот закон. Вот чему учит история…
Клим уже знал, что газетная латынь была слабостью редактора, почти каждую статью его пестрили словечки: ab ovo, о tempora, о mores! dixi, testimonium paupertatis [Ab ovo — букв. «от яйца» — с самого
начала; о tempora, о mores! — о
времена, о нравы! dixi — я сказал; testimonium paupertatis — букв. «свидетельство о бедности» (употребляется в значении скудоумия).] и прочее, излюбленное газетчиками.
Мрачный тон статьи позволял думать, что в ней глубоко скрыта от цензора какая-то аллегория, а по начальной фразе Самгин понял, что статья написана редактором, это он довольно часто
начинал свои гражданские жалобы фразой, осмеянной еще в шестидесятых годах: «В настоящее
время, когда».
Возбуждаясь, он фыркал чаще, сильнее и
начинал говорить по-ярославски певуче, но, в то же
время, сильно окая.
— Видишь ли, —
начал он солидно, — мы живем в такое
время, когда…
Самгин провел с ним часа три, и все
время Инокова как-то взрывало, помолчит минут пять и снова
начинает захлебываться словами, храпеть, кашлять. В десять часов пришла Спивак.
— Да, тяжелое
время, — согласился Самгин. В номере у себя он прилег на диван, закурил и снова
начал обдумывать Марину. Чувствовал он себя очень странно; казалось, что голова наполнена теплым туманом и туман отравляет тело слабостью, точно после горячей ванны. Марину он видел пред собой так четко, как будто она сидела в кресле у стола.
«Конечно, и смысл… уродлив, но тут важно, что люди
начали думать политически, расширился интерес к жизни. Она, в свое
время, корректирует ошибки…»
— Где, в чем видишь ты социальную… —
начал он, но в это
время наверху раздался неистовый, потрясающий крик Алины.
Найти ответ на вопрос этот не хватило
времени, — нужно было определить: где теперь Марина? Он высчитал, что Марина уже третьи сутки в Париже, и
начал укладывать вещи в чемодан.
После этого, несколько охлажденный своей жертвой
времени, он снова
начал соединять людей по признакам сходства характеров.
— Толстой-то, а? В мое
время… в годы юности, молодости моей, — Чернышевский, Добролюбов, Некрасов — впереди его были. Читали их, как отцов церкви, я ведь семинарист. Верования строились по глаголам их. Толстой незаметен был. Тогда учились думать о народе, а не о себе. Он — о себе
начал. С него и пошло это… вращение человека вокруг себя самого. Каламбур тут возможен: вращение вокруг частности — отвращение от целого… Ну — до свидания… Ухо чего-то болит… Прошу…
А в это
время Япония
начнет покорение Азии.
«Вот как приходится жить», — думал он, жалея себя, обижаясь на кого-то и в то же
время немножко гордясь тем, что испытывает неудобства, этой гордостью смягчалось ощущение неудачи
начала его службы отечеству.
Он мог бы сказать, что с некоторого
времени действительность
начала относиться к нему враждебно.
И в первое время это отречение от себя было неприятно, но продолжалось это неприятное чувство очень недолго, и очень скоро Нехлюдов, в это же
время начав курить и пить вино, перестал испытывать это неприятное чувство и даже почувствовал большое облегчение.
Неточные совпадения
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже
начало было сделано, и оба почти в одно и то же
время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
Старуха задумалась. Она видела, что дело, точно, как будто выгодно, да только уж слишком новое и небывалое; а потому
начала сильно побаиваться, чтобы как-нибудь не надул ее этот покупщик; приехал же бог знает откуда, да еще и в ночное
время.
Сперва ученый подъезжает в них необыкновенным подлецом,
начинает робко, умеренно,
начинает самым смиренным запросом: не оттуда ли? не из того ли угла получила имя такая-то страна? или: не принадлежит ли этот документ к другому, позднейшему
времени? или: не нужно ли под этим народом разуметь вот какой народ?
— Мы об вас вспоминали у председателя палаты, у Ивана Григорьевича, — сказал наконец Чичиков, видя, что никто не располагается
начинать разговора, — в прошедший четверг. Очень приятно провели там
время.
Да ты смотри себе под ноги, а не гляди в потомство; хлопочи о том, чтобы мужика сделать достаточным да богатым, да чтобы было у него
время учиться по охоте своей, а не то что с палкой в руке говорить: «Учись!» Черт знает, с которого конца
начинают!..