Неточные совпадения
— Деды и
отцы учили: «Надо знать, где что взять», — ворчит Меркулов архитектору, а тот, разглядывая
вино на огонь, вздыхает...
Но, выпив сразу два стакана
вина, он заговорил менее хрипло и деловито. Цены на землю в Москве сильно растут, в центре города квадратная сажень доходит до трех тысяч. Потомок славянофилов, один из «
отцов города» Хомяков, за ничтожный кусок незастроенной земли, необходимой городу для расширения панели, потребовал 120 или даже 200 тысяч, а когда ему не дали этих денег, загородил кусок железной решеткой, еще более стеснив движение.
— Вот тебе и
отец города! — с восторгом и поучительно вскричал Дронов, потирая руки. — В этом участке таких цен, конечно, нет, — продолжал он. — Дом стоит гроши, стар, мал, бездоходен. За землю можно получить тысяч двадцать пять, тридцать. Покупатель — есть, продажу можно совершить в неделю. Дело делать надобно быстро, как из пистолета, — закончил Дронов и, выпив еще стакан
вина, спросил: — Ну, как?
Несчастный вождь! как ярко просиял // Восход его шумящей, бурной жизни. // Я радуюсь, великородный витязь, // Что кровь его с отечеством мирится. //
Вины отцов не должно вспоминать; // Мир гробу их! приближься, Курбский. Руку! // — Не странно ли? сын Курбского ведет // На трон, кого? да — сына Иоанна… // Всё за меня: и люди и судьба. — // Ты кто такой?
Неточные совпадения
Купцы. Да уж куда милость твоя ни запроводит его, все будет хорошо, лишь бы, то есть, от нас подальше. Не побрезгай,
отец наш, хлебом и солью: кланяемся тебе сахарцом и кузовком
вина.
— Константин Федорович! Платон Михайлович! — вскрикнул он. —
Отцы родные! вот одолжили приездом! Дайте протереть глаза! Я уж, право, думал, что ко мне никто не заедет. Всяк бегает меня, как чумы: думает — попрошу взаймы. Ох, трудно, трудно, Константин Федорович! Вижу — сам всему
виной! Что делать? свинья свиньей зажил. Извините, господа, что принимаю вас в таком наряде: сапоги, как видите, с дырами. Да чем вас потчевать, скажите?
Он без нужды растягивал свою речь, избегал слова «папаша» и даже раз заменил его словом «
отец», произнесенным, правда, сквозь зубы; с излишнею развязностью налил себе в стакан гораздо больше
вина, чем самому хотелось, и выпил все
вино.
— Он себя мучил, — восклицала она, — он все хотел уменьшить его
вину, признаваясь мне, что он и сам не любил
отца и, может быть, сам желал его смерти.
Затем были разные habitués; тут являлся ех officio [по обязанности (лат.).] Карл Иванович Зонненберг, который, хвативши дома перед самым обедом рюмку водки и закусивши ревельской килькой, отказывался от крошечной рюмочки какой-то особенно настоянной водки; иногда приезжал последний французский учитель мой, старик-скряга, с дерзкой рожей и сплетник. Monsieur Thirie так часто ошибался, наливая
вино в стакан, вместо пива, и выпивая его в извинение, что
отец мой впоследствии говорил ему: