Скупо бросив несколько десятков тяжелых капель, туча прошла, гром стал тише, отдаленней, ярко
взглянула в окно луна, и свет ее как бы толкнул все вокруг, пошевелилась мебель, покачнулась стена.
Самгин еще в спальне слышал какой-то скрежет, — теперь,
взглянув в окно, он увидал, что фельдшер Винокуров, повязав уши синим шарфом, чистит железным скребком панель, а мальчик в фуражке гимназиста сметает снег метлою в кучки; влево от них, ближе к баррикаде, работает еще кто-то. Работали так, как будто им не слышно охающих выстрелов. Но вот выстрелы прекратились, а скрежет на улице стал слышнее, и сильнее заныли кости плеча.
Сбоку Клима Ивановича что-то рявкнуло и зарычало, он
взглянул в окно, отделенные от него только стеклами двойных рам, за окном корчились, страшно гримасничая, бородатые, зубастые лица.
Неточные совпадения
Томилин,
взглянув в сумрак за
окном, соглашался...
Клим искоса
взглянул на мать, сидевшую у
окна; хотелось спросить: почему не подают завтрак? Но мать смотрела
в окно. Тогда, опасаясь сконфузиться, он сообщил дяде, что во флигеле живет писатель, который может рассказать о толстовцах и обо всем лучше, чем он, он же так занят науками, что…
В потолок сверху трижды ударили чем-то тяжелым, ножкой стула, должно быть. Туробоев встал,
взглянул на Клима, как на пустое место, и, прикрепив его этим взглядом к
окну, ушел из комнаты.
У одного из них лицо было наискось перерезано черной повязкой, закрывавшей глаз, он
взглянул незакрытым мохнатым глазом
в окно на Клима и сказал товарищу, тоже бородатому, похожему на него, как брат...
Горничная внесла самовар, заварила чай. Клим послушал успокаивающее пение самовара, встал, налил стакан чая. Две чаинки забегали
в стакане, как живые, он попытался выловить их ложкой. Не давались. Бросив ложку, он
взглянул на
окно, к стеклам уже прильнула голубоватая муть вечера.
«
В какие глупые положения попадаю», — подумал Самгин, оглядываясь. Бесшумно отворялись двери, торопливо бегали белые фигуры сиделок, от стены исходил запах лекарств,
в стекла
окна торкался ветер.
В коридор вышел из палаты Макаров, развязывая на ходу завязки халата,
взглянул на Клима, задумчиво спросил...
…
В комнате стало светлее. Самгин
взглянул на пелену дыма, встал, открыл
окно.
Открыл форточку
в окне и, шагая по комнате, с папиросой
в зубах, заметил на подзеркальнике золотые часы Варвары, взял их, взвесил на ладони. Эти часы подарил ей он. Когда будут прибирать комнату, их могут украсть. Он положил часы
в карман своих брюк. Затем,
взглянув на отраженное
в зеркале озабоченное лицо свое, открыл сумку.
В ней оказалась пудреница, перчатки, записная книжка, флакон английской соли, карандаш от мигрени, золотой браслет, семьдесят три рубля бумажками, целая горсть серебра.
«Для Бетси еще рано», подумала она и,
взглянув в окно, увидела карету и высовывающуюся из нее черную шляпу и столь знакомые ей уши Алексея Александровича. «Вот некстати; неужели ночевать?» подумала она, и ей так показалось ужасно и страшно всё, что могло от этого выйти, что она, ни минуты не задумываясь, с веселым и сияющим лицом вышла к ним навстречу и, чувствуя в себе присутствие уже знакомого ей духа лжи и обмана, тотчас же отдалась этому духу и начала говорить, сама не зная, что скажет.
Райскому хотелось докончить портрет Веры, и он отклонил было приглашение. Но на другой день, проснувшись рано, он услыхал конский топот на дворе,
взглянул в окно и увидел, что Тушин уезжал со двора на своем вороном коне. Райского вдруг потянуло за ним.
Неточные совпадения
Ему не гулялось, не ходилось, не хотелось даже подняться вверх
взглянуть на отдаленности и виды, не хотелось даже растворять
окна затем, чтобы забрать свежего воздуха
в комнату, и прекрасный вид деревни, которым не мог равнодушно любоваться никакой посетитель, точно не существовал для самого хозяина.
В продолжение этого времени он имел удовольствие испытать приятные минуты, известные всякому путешественнику, когда
в чемодане все уложено и
в комнате валяются только веревочки, бумажки да разный сор, когда человек не принадлежит ни к дороге, ни к сиденью на месте, видит из
окна проходящих плетущихся людей, толкующих об своих гривнах и с каким-то глупым любопытством поднимающих глаза, чтобы,
взглянув на него, опять продолжать свою дорогу, что еще более растравляет нерасположение духа бедного неедущего путешественника.
Тужите, знай, со стороны нет мочи, // Сюда ваш батюшка зашел, я обмерла; // Вертелась перед ним, не помню что врала; // Ну что же стали вы? поклон, сударь, отвесьте. // Подите, сердце не на месте; // Смотрите на часы, взгляните-ка
в окно: // Валит народ по улицам давно; // А
в доме стук, ходьба, метут и убирают.
Алексеев стал ходить взад и вперед по комнате, потом остановился перед картиной, которую видел тысячу раз прежде,
взглянул мельком
в окно, взял какую-то вещь с этажерки, повертел
в руках, посмотрел со всех сторон и положил опять, а там пошел опять ходить, посвистывая, — это все, чтоб не мешать Обломову встать и умыться. Так прошло минут десять.
Вронский
взглянул тоже
в окно и
в глаза Анны и, тотчас же оборотившись к Голенищеву, сказал: