— Нет, — говорил Дронов. — Я — не Балмашев, не Сазонов, даже и в Кочуры не гожусь. Я просто — Дронов, человек не исторический…
бездомный человек: не прикрепленный ни к чему. Понимаешь? Никчемный, как говорится.
Неточные совпадения
«Вот такие
бездомные, безответственные
люди, которым нечего жалеть», — думал Самгин.
— Для знакомой собаки. У меня, батенька, «влеченье, род недуга» к
бездомным собакам. Такой умный, сердечный зверь и — не оценен! Заметьте, Самгин, никто не умеет любить
человека так, как любят собаки.
— Да ведь проповедуют это
бездомные, — сказал сидевший в конце стола светловолосый
человек, как бы прижатый углом его к стене под тяжелую раму какой-то темной картины.
На вокзал она пришла рано, еще не был готов ее поезд, но в грязном, закопченном дымом зале третьего класса уже собралось много народа — холод согнал сюда путейских рабочих, пришли погреться извозчики и какие-то плохо одетые,
бездомные люди.
Да, не будь среди огромного населения русского крестьянства того глубокого религиозного сознания братства всех людей, уже давно, несмотря ни на какую полицию (ее же так мало и не может быть много в деревнях), не только разнесли бы эти
бездомные люди, дошедшие до последней степени отчаяния, все дома богатых, но и поубивали бы всех тех, кто стоял бы им на дороге.
Неточные совпадения
— Отроду не видывала такого
человека! — сказала бабушка, сняв очки и поглядев на него. — Вот только Маркушка у нас
бездомный такой…
По девственным ветвям прыгает большая белка-белянка; при корнях серо-пестрый гад ползает, а ниже, меж водомоин и узких ущелий, в трущобах да в берлогах, да в каменистых пещерах, вырытых либо водой, либо временем, залегает черный и красноватый медведь, порскает лисица, рыщет волк понурый да ходит
человек бездомный, которого народ знает под общим именем «куклима четырехсторонней губернии», а сам он себя при дознаньях показывает спокойно и просто «Иваном родства непомнящим».
…
Человек, как сирота
бездомный, // Стоит теперь и немощен и гол, // Лицом к лицу пред этой бездной темной… // И чудится давно минувшим сном // Теперь ему все светлое, живое, // И в чуждом, неразгаданном, ночном // Он узнает наследье роковое.
— Как вы добры, княжна! Вы ангел… Вас не обидело, что я,
бездомный, ничтожный
человек, осмелился поднять полные любви взоры на вас, от которой меня отделяет целая пропасть… О, как мне благодарить вас, княжна.
Этот стыд — aidos, — прочно живет в душах гомеровских эллинов. Нищие, странники,
бездомные беглецы называются у Гомера трогательным словом aidoioi, — вызывающие в
людях стыд.