— Совершенно ясно, что культура погибает, потому что люди привыкли жить за счет чужой силы и эта привычка насквозь проникла все классы, все отношения и действия людей. Я — понимаю: привычка эта возникла из желания человека облегчить труд, но она стала его второй природой и уже не только приняла отвратительные формы, но в корне подрывает глубокий смысл труда, его поэзию.
Самгин тоже опрокинулся на стол, до боли крепко опираясь грудью о край его. Первый раз за всю жизнь он говорил совершенно искренно с человеком и с самим собою. Каким-то кусочком мозга он понимал, что отказывается от какой-то части себя, но это облегчало, подавляя темное, пугавшее его чувство. Он говорил чужими, книжными словами, и самолюбие его не смущалось этим...
«Ничтожен поп. И все свидетели, писатели, солдаты и рабочие, убийцы, жертвы, зрители. Все ничтожны, несчастны», — торопливо размышлял Самгин, чтоб несколько облегчить страх, оскорбительно угнетавший его.
Наличие сборника, можно даже сказать, хрестоматии, сильно облегчает процесс познания и экономит расходы, поскольку одна книга всё равно будет дешевле, чем двенадцать, при, практически, равной потребительской стоимости.
Все наши начальники суть чиновники, делопроизводители, бумажники. Жизнью им некогда заниматься, подмечать ее явления, проникать в ее причины, предугадывать следствия, прокладывать пути, облегчать сообщение, да и вообще делать добро, кроме бумажного, — у них вечно связаны руки.
Несмотря на то что первые изобретения не освобождали полностью человека от тяжёлого труда, они значительно облегчали жизнь первым землепашцам.
Соблюдение этого простого правила значительно облегчает работу кровельщика.
Наличие сборника, можно даже сказать, хрестоматии, сильно облегчает процесс познания и экономит расходы, поскольку одна книга всё равно будет дешевле, чем двенадцать, при, практически, равной потребительской стоимости.