«Уши надрать мальчишке», — решил он. Ему, кстати, пора было идти в суд, он оделся, взял портфель и через две-три минуты стоял перед мальчиком, удивленный и уже несколько охлажденный, — на смуглом лице брюнета весело блестели странно знакомые голубые глаза. Мальчик стоял, опустив балалайку, держа ее за конец грифа и раскачивая, вблизи он оказался еще меньше ростом и тоньше. Так же, как солдаты, он смотрел на Самгина вопросительно, ожидающе.
— А я за тебя только одну! Остри еще! Заметов еще мальчишка, я еще волосенки ему надеру, потому что его надо привлекать, а не отталкивать. Тем, что оттолкнешь человека, — не исправишь, тем паче мальчишку. С мальчишкой вдвое осторожнее надо. Эх вы, тупицы прогрессивные, ничего-то не понимаете! Человека не уважаете, себя обижаете… А коли хочешь знать, так у нас, пожалуй, и дело одно общее завязалось.
– Трусы, – выдохнула я, не спеша убирать потоки далеко, – мало того, что нападаете вдвоём, так ещё и амулетом прикрылись. Боялись, что я могу надрать вам зад?
В моём понимании боди… как его там… ну, в общем, это такой здоровый парень, который запросто надерёт задницу любому.
– Трусы, – выдохнула я, не спеша убирать потоки далеко, – мало того, что нападаете вдвоём, так ещё и амулетом прикрылись. Боялись, что я могу надрать вам зад?
Ему требовалось нарубить жердей, надрать лыка и сделать простенькую ручную волокушу.