По ночам, волнуемый привычкой к женщине, сердито и обиженно думал о Лидии, а как-то вечером поднялся наверх в ее комнату и был неприятно удивлен: на пружинной сетке кровати лежал свернутый матрац, подушки и белье убраны, зеркало закрыто газетной бумагой, кресло у окна — в сером чехле, все мелкие вещи спрятаны, цветов на подоконниках нет.
Вход в переулок, куда вчера не пустили Самгина, был загроможден телегой без колес, ящиками, матрацем, газетным киоском и полотнищем ворот. Перед этим сооружением на бочке из-под цемента сидел рыжебородый человек, с папиросой в зубах; между колен у него торчало ружье, и одет он был так, точно собрался на охоту. За баррикадой возились трое людей: один прикреплял проволокой к телеге толстую доску, двое таскали со двора кирпичи. Все это вызвало у Самгина впечатление озорной обывательской забавы.
Человек сделал мне постель, буквально «сделал», потому что у меня ее не было: он положил на лавку побольше сена, потом непромокаемую шинель, в виде матраца, на это простыню, а вместо одеяла шинель на вате.
Первого числа явился оборвыш и опять заработал полтинник, хотя едва стоял на ногах. С этого раза он стал часто показываться на дворе, и всякий раз для него находили работу: то он снег сгребал в кучи, то прибирал в сарае, то выбивал пыль из ковров и матрацев. Всякий раз он получал за свои труды копеек 20–40, и раз даже ему были высланы старые брюки.
У меня, говорит, в деревне и зальце в домике есть, и палисадничек, и посуда, и серебрецо, и сплю я на матраце, а не на войлоке — сейчас видно, что культурный человек живет!
На земляном полукруглой площадки, где давалось само представление, были воткнуты два шеста, между которыми чуть трепетала протянутая на две сажени от земли проволока. Под проволокой были положены матрацы и густо насыпаны опилки на случай падения жонглирующих акробатов.
Просыпаться не хотелось даже не потому, что под спиной явно ощущался не мягкий матрац кровати, а что-то жёсткое и влажное, а ещё и потому, что впервые в жизни я не помнил, когда и где заснул.
Из мебели в домах были только деревянные столы, скамейки и табуреты. Спали на соломенных матрацах, подкладывая под голову полено или мешок, набитый соломой.
В почти пустой квартире лежали надувные матрацы. Днём они вели себя спокойно, а ночью впивались в тело того, кто на них спал, и высасывали всю кровь…
Просыпаться не хотелось даже не потому, что под спиной явно ощущался не мягкий матрац кровати, а что-то жёсткое и влажное, а ещё и потому, что впервые в жизни я не помнил, когда и где заснул.
Из мебели в домах были только деревянные столы, скамейки и табуреты. Спали на соломенных матрацах, подкладывая под голову полено или мешок, набитый соломой.