Теперь, взглянув в коридор сквозь щель неплотно прикрытой двери, Клим увидал, что черный человек затискивает в комнату свою, как подушку в чемодан, пышную, маленькую сестру квартирохозяйки, — затискивает и воркует в нос...
— Коркунов? — ворковал он. — Ну, что же Коркунов? Это — для гимназистов. Вот, я вам расскажу о нем… Дорогу чародею! — вскричал он, отскочив от Самгина.
Тонкая, смуглолицая Лидия, в сером костюме, в шапке черных, курчавых волос, рядом с Мариной казалась не русской больше, чем всегда. В парке щебетали птицы, ворковал витютень, звучал вдали чей-то мягкий басок, а Лидия говорила жестяные слова...
Около нее ходил и ворковал, точно голубь, тощий лысоватый человек в бархатном пиджаке, тоже ласковый, тихий, с приятным лицом, с детскими глазами и темной аккуратной бородкой.
Настроение Самгина двоилось: было приятно, что человек, которого он считал опасным, обнажается, разоружается пред ним, и все более настойчиво хотелось понять: зачем этот кругленький, жирно откормленный человек откровенничает? А Тагильский ворковал, сдерживая звонкий голос свой, и все чаще сквозь скучноватую воркотню вырывались звонкие всхлипывания.
Самгин сидел около почти незаметной двери, окрашенной, расписанной так же, как стена, потолок, — дверь была прикрыта неплотно, за нею кто-то ворковал...
Наверное, по этой шикарной пристани – в дневное время – прогуливаются мужчины в цилиндрах и разодетые дамы, которые, нежно воркуя, кормят деликатесами крошечных болонок.
Через решётку окна виднелась узкая полоска неба, бледнели звёзды, предутренний ветерок легко и нежно шумел по листве, на подоконнике начинали ворковать и чистить перья весёлые горлинки.
На цветной азонитовой брусчатке безмятежно ворковали голуби, и, несмотря на затянутое тучами небо, в воздухе ещё чувствовались отголоски лета.
Наверное, по этой шикарной пристани – в дневное время – прогуливаются мужчины в цилиндрах и разодетые дамы, которые, нежно воркуя, кормят деликатесами крошечных болонок.
Через решётку окна виднелась узкая полоска неба, бледнели звёзды, предутренний ветерок легко и нежно шумел по листве, на подоконнике начинали ворковать и чистить перья весёлые горлинки.