Неточные совпадения
Заплакали дети, отчаянно закричала беременная тетка Наталья; моя мать потащила ее куда-то, взяв в охапку; веселая рябая нянька Евгенья выгоняла из кухни детей;
падали стулья; молодой широкоплечий подмастерье Цыганок сел верхом на
спину дяди Михаила, а мастер Григорий Иванович, плешивый, бородатый человек в темных очках, спокойно связывал руки дяди полотенцем.
—
Упал, а его и придавило, — в
спину ударило. И нас бы покалечило, да мы вовремя сбросили крест.
Он ударил ее колом по руке; было видно, как, скользнув мимо окна, на руку ей
упало что-то широкое, а вслед за этим и сама бабушка осела, опрокинулась на
спину, успев еще крикнуть...
Я слышал, как он ударил ее, бросился в комнату и увидал, что мать,
упав на колени, оперлась
спиною и локтями о стул, выгнув грудь, закинув голову, хрипя и страшно блестя глазами, а он, чисто одетый, в новом мундире, бьет ее в грудь длинной своей ногою. Я схватил со стола нож с костяной ручкой в серебре, — им резали хлеб, это была единственная вещь, оставшаяся у матери после моего отца, — схватил и со всею силою ударил вотчима в бок.
Иногда мне казалось, что он опрокинется,
упадет спиною на землю и умрет, как зорянка, — потому что истратил на песню всю свою душу, всю ее силу.
Изредка, когда нечем было заполнить программы, его выпускали в последнем номере на вольтижировку, и бедный ожиревший старик в своем розовом трико, с нафабренными усами, с жалкими остатками волос на голове, завитыми и расчесанными прямым рядом, всегда кончал тем, что, не соразмерив прыжка с тактом галопирующей лошади,
падал спиною на песок арены, вызывая безжалостный смех «райка».
Неточные совпадения
— Эх, ешь те комары! Расступись! — неистово вскрикивает Миколка, бросает оглоблю, снова нагибается в телегу и вытаскивает железный лом. — Берегись! — кричит он и что есть силы огорошивает с размаху свою бедную лошаденку. Удар рухнул; кобыленка зашаталась, осела, хотела было дернуть, но лом снова со всего размаху ложится ей на
спину, и она
падает на землю, точно ей подсекли все четыре ноги разом.
Его плотно хлестнул кнутом по
спине кучер одной коляски за то, что он чуть-чуть не
попал под лошадей, несмотря на то, что кучер раза три или четыре ему кричал.
— Добивай! — кричит Миколка и вскакивает, словно себя не помня, с телеги. Несколько парней, тоже красных и пьяных, схватывают что
попало — кнуты, палки, оглоблю — и бегут к издыхающей кобыленке. Миколка становится сбоку и начинает бить ломом зря по
спине. Кляча протягивает морду, тяжело вздыхает и умирает.
А Миколка намахивается в другой раз, и другой удар со всего размаху ложится на
спину несчастной клячи. Она вся оседает всем задом, но вспрыгивает и дергает, дергает из всех последних сил в разные стороны, чтобы вывезти; но со всех сторон принимают ее в шесть кнутов, а оглобля снова вздымается и
падает в третий раз, потом в четвертый, мерно, с размаха. Миколка в бешенстве, что не может с одного удара убить.
— А вы, хлопцы! — продолжал он, оборотившись к своим, — кто из вас хочет умирать своею смертью — не по запечьям и бабьим лежанкам, не пьяными под забором у шинка, подобно всякой
падали, а честной, козацкой смертью — всем на одной постеле, как жених с невестою? Или, может быть, хотите воротиться домой, да оборотиться в недоверков, да возить на своих
спинах польских ксендзов?