Неточные совпадения
Дядя Яков всё более цепенел; казалось, он крепко
спит, сцепив зубы, только руки его живут отдельной жизнью: изогнутые
пальцы правой неразличимо дрожали над темным голосником, точно птица порхала и билась;
пальцы левой с неуловимою быстротой бегали по грифу.
Нянька Евгенья, присев на корточки, вставляла в руку Ивана тонкую свечу; Иван не держал ее, свеча
падала, кисточка огня тонула в крови; нянька, подняв ее, отирала концом запона и снова пыталась укрепить в беспокойных
пальцах. В кухне плавал качающий шёпот; он, как ветер, толкал меня с порога, но я крепко держался за скобу двери.
Идет неуклюжий Валей, ступая по грязи тяжело, как старая лошадь; скуластое лицо его надуто, он смотрит, прищурясь, в небо, а оттуда прямо на грудь ему
падает белый осенний луч, — медная пуговица на куртке Валея горит, татарин остановился и трогает ее кривыми
пальцами.
Если он
падал — они смеялись, как всегда смеются над упавшим, но смеялись не злорадно, тотчас же помогали ему встать, а если он выпачкал руки или колена, они вытирали
пальцы его и штаны листьями лопуха, платками, а средний мальчик добродушно говорил...
Все подходили по очереди к Гарибальди, мужчины трясли ему руку с той силой, с которой это делает человек,
попавши пальцем в кипяток, иные при этом что-то говорили, большая часть мычала, молчала и откланивалась.
Итак, не будемте парить в эмпиреях, ибо рискуем
попасть пальцем в небо; но не будем и чересчур принижаться, ибо рискуем попасть в лужу.
Дыма не совсем понимал, как можно продать свой голос, хотя бы и настоящий, и кому он нужен, но, так как ему было обидно, что раз он уже
попал пальцем в небо, — то он сделал вид, будто все понял, и сказал уже громко:
Неточные совпадения
Городничий. Да, оба
пальцем в небо
попали!
Упав на колени пред постелью, он держал пред губами руку жены и целовал ее, и рука эта слабым движением
пальцев отвечала на его поцелуи. А между тем там, в ногах постели, в ловких руках Лизаветы Петровны, как огонек над светильником, колебалась жизнь человеческого существа, которого никогда прежде не было и которое так же, с тем же правом, с тою же значительностью для себя, будет жить и плодить себе подобных.
— Auf, Kinder, auf!.. s’ist Zeit. Die Mutter ist schon im Saal, [Вставать, дети, вставать!.. пора. Мать уже в зале (нем.).] — крикнул он добрым немецким голосом, потом подошел ко мне, сел у ног и достал из кармана табакерку. Я притворился, будто
сплю. Карл Иваныч сначала понюхал, утер нос, щелкнул
пальцами и тогда только принялся за меня. Он, посмеиваясь, начал щекотать мои пятки. — Nu, nun, Faulenzer! [Ну, ну, лентяй! (нем.).] — говорил он.
Но Тарас не
спал; он сидел неподвижен и слегка барабанил
пальцами по столу; он держал во рту люльку и пускал дым, от которого жид спросонья чихал и заворачивал в одеяло свой нос.
Никогда не вмешивался он в их речи, а все только слушал да прижимал
пальцем золу в своей коротенькой трубке, которой не выпускал изо рта, и долго сидел он потом, прижмурив слегка очи; и не знали козаки,
спал ли он или все еще слушал.