Неточные совпадения
Он обнял меня за шею
горячей, влажной рукою и через плечо мое тыкал
пальцем в буквы, держа книжку под носом моим. От него жарко пахло уксусом, потом и печеным луком, я почти задыхался, а он, приходя в ярость, хрипел и кричал в ухо мне...
Мать явилась вскоре после того, как дед поселился в подвале, бледная, похудевшая, с огромными глазами и
горячим, удивленным блеском в них. Она всё как-то присматривалась, точно впервые видела отца, мать и меня, — присматривалась и молчала, а вотчим неустанно расхаживал по комнате, насвистывая тихонько, покашливая, заложив руки за спину, играя
пальцами.
— Козьма Иванов Семидубов, — сказал он, крепко сжимая
горячими пальцами руку Самгина. Самгин встречал людей такого облика, и почти всегда это были люди типа Дронова или Тагильского, очень подвижные, даже суетливые, веселые. Семидубов катился по земле не спеша, осторожно, говорил вполголоса, усталым тенорком, часто повторяя одно и то же слово.
— Постарел, больше, чем надо, — говорила она, растягивая слова певуче, лениво; потом, крепко стиснув руку Самгина
горячими пальцами в кольцах и отодвинув его от себя, осмотрев с головы до ног, сказала: — Ну — все же мужчина в порядке! Сколько лет не видались? Ох, уж лучше не считать!
Неточные совпадения
— Обломовщина! — прошептал он, потом взял ее руку, хотел поцеловать, но не мог, только прижал крепко к губам, и
горячие слезы закапали ей на
пальцы. Не поднимая головы, не показывая ей лица, он обернулся и пошел.
Василий Иванович потыкал третьим
пальцем в трубку, где еще оставалось немного
горячей золы.
— Приходите скорей, — попросила она, стискивая руку его
горячими косточками
пальцев своих. — Ведь я скоро исчезну.
— Немножко, — виновато ответил он, завертывая
палец платком, а Нехаева, погладив кисть его руки своею, неестественно
горячей, благодарно, вполголоса сказала:
«Ждать до двух — семь часов», — сердито сосчитал Самгин. Было еще темно, когда он встал и начал мыться, одеваться; он старался делать все не спеша и ловил себя на том, что торопится. Это очень раздражало. Потом раздражал чай, слишком
горячий, и была еще одна, главная причина всех раздражений: назвать ее не хотелось, но когда он обварил себе
палец кипятком, то невольно и озлобленно подумал: