Неточные совпадения
Когда она улыбалась, ее темные, как вишни, зрачки расширялись, вспыхивая невыразимо приятным светом, улыбка весело обнажала белые крепкие зубы, и, несмотря на множество морщин
в темной коже
щек, всё лицо казалось молодым и светлым.
Бил себя по
щекам, по лбу,
в грудь и рыдал...
Лоб его странно светился; брови высоко поднялись; косые глаза пристально смотрели
в черный потолок; темные губы, вздрагивая, выпускали розовые пузыри; из углов губ, по
щекам, на шею и на пол стекала кровь; она текла густыми ручьями из-под спины.
Он сидел на краю печи, свесив ноги, глядя вниз, на бедный огонь свечи; ухо и
щека его были измазаны сажей, рубаха на боку изорвана, я видел его ребра, широкие, как обручи. Одно стекло очков было разбито, почти половинка стекла вывалилась из ободка, и
в дыру смотрел красный глаз, мокрый, точно рана. Набивая трубку листовым табаком, он прислушивался к стонам роженицы и бормотал бессвязно, напоминая пьяного...
Она сама заплакала и, не отирая мокрых
щек, отошла
в угол молиться.
Дед приподнял ладонью бородку, сунул ее
в рот и закрыл глаза.
Щеки у него дрожали. Я понял, что он внутренно смеется.
Уже
в начале рассказа бабушки я заметил, что Хорошее Дело чем-то обеспокоен: он странно, судорожно двигал руками, снимал и надевал очки, помахивал ими
в меру певучих слов, кивал головою, касался глаз, крепко нажимая их пальцами, и всё вытирал быстрым движением ладони лоб и
щеки, как сильно вспотевший. Когда кто-либо из слушателей двигался, кашлял, шаркал ногами, нахлебник строго шипел...
Потом он вошел
в кухню встрепанный, багровый и усталый, за ним — бабушка, отирая полою кофты слезы со
щек; он сел на скамью, опершись руками
в нее, согнувшись, вздрагивая и кусая серые губы, она опустилась на колени пред ним, тихонько, но жарко говоря...
Она часто прикрывает глаза, и
в морщинах
щек ее прячется слепая, добрая улыбка, а густые брови чуть-чуть дрожат.
Братья нам враги, боюсь их, уедем!» Я уж на нее цыкнула: «Не бросай
в печь сору, и без того угар
в доме!» Тут дедушко дураков этих прислал прощенья просить, наскочила она на Мишку, хлысь его по
щеке — вот те и прощенье!
— Господи, как ты ужасно растешь! — сказала мне мать, сжав горячими ладонями
щеки мои. Одета она была некрасиво —
в широкое рыжее платье, вздувшееся на животе.
Учитель был желтый, лысый, у него постоянно текла кровь из носа, он являлся
в класс, заткнув ноздри ватой, садился за стол, гнусаво спрашивал уроки и вдруг, замолчав на полуслове, вытаскивал вату из ноздрей, разглядывал ее, качая головою. Лицо у него было плоское, медное, окисшее,
в морщинах лежала какая-то прозелень, особенно уродовали это лицо совершенно лишние на нем оловянные глаза, так неприятно прилипавшие к моему лицу, что всегда хотелось вытереть
щеки ладонью.
Неточные совпадения
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души
в прихожей. // Он
в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку
щекой.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а
в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что
щеки сделались настоящий атлас
в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел
в бричку.
Потом появились прибавления с хозяйской стороны, изделия кухни: пирог с головизною, куда вошли хрящ и
щеки девятипудового осетра, другой пирог — с груздями, пряженцы, маслянцы, [Маслянцы — клецки
в растопленном масле.] взваренцы.
Бакенбарды по
щекам его были протянуты
в струнку; волосы, прическа, нос, губы, подбородок — все как бы лежало дотоле под прессом.
— Да кулебяку сделай на четыре угла.
В один угол положи ты мне
щеки осетра да вязигу,
в другой запусти гречневой кашицы, да грибочков с лучком, да молок сладких, да мозгов, да еще чего знаешь там этакого…