Потом он вошел в кухню встрепанный, багровый и усталый, за ним — бабушка, отирая полою кофты слезы со щек; он сел на скамью, опершись руками в нее, согнувшись, вздрагивая и кусая серые губы, она опустилась на колени пред ним, тихонько, но жарко говоря...
Первые дни по приезде она была ловкая, свежая, а теперь под глазами у нее легли темные пятна, она целыми днями ходила непричесанная, в измятом платье, не застегнув кофту, это ее портило и обижало меня: она всегда должна быть красивая, строгая, чисто одетая — лучше всех!
— Поведете? — спросила мать, вставая; лицо у нее побелело, глаза жутко сузились, она быстро стала срывать с себя кофту, юбку и, оставшись в одной рубахе, подошла к деду: — Ведите!
Я пришел туда в материных башмаках, в пальтишке, перешитом из бабушкиной кофты, в желтой рубахе и штанах «навыпуск», всё это сразу было осмеяно, за желтую рубаху я получил прозвище «бубнового туза». С мальчиками я скоро поладил, но учитель и поп невзлюбили меня.
Отложив книгу в сторонку, она надела тёплую кофту и ветровку, достала из пакета кеды, которые носила на физкультуру, и тихонько спрыгнула через открытое окно на мягкую землю.
Они окружили маленькую худенькую девушку в больших черепашьих очках и серой вязаной кофте.
Отложив книгу в сторонку, она надела тёплую кофту и ветровку, достала из пакета кеды, которые носила на физкультуру, и тихонько спрыгнула через открытое окно на мягкую землю.
Широкие рукава кофты открывали тонкие руки, развевалась оливкового цвета юбка, из-под которой виднелась ещё и красная.