Они рассказывали о своей скучной жизни, и слышать это мне было очень печально; говорили о том, как живут наловленные мною птицы, о многом детском, но никогда ни слова не было сказано ими о мачехе и отце, — по крайней мере я этого не помню. Чаще же они просто предлагали мне рассказать сказку; я добросовестно повторял бабушкины истории, а если забывал что-нибудь, то просил их подождать, бежал к бабушке и спрашивал ее о забытом. Это всегда было приятно ей.
Старуха вздохнула и замолчала. Ее скрипучий голос звучал так, как будто это роптали все забытые века, воплотившись в ее груди тенями воспоминаний. Море тихо вторило началу одной из древних легенд, которые, может быть, создались на его берегах.
Ежели бы событие не совершилось, то намеки эти были бы забыты, как забыты теперь тысячи и миллионы противуположных намеков и предположений, бывших в ходу тогда, но оказавшихся несправедливыми и потому забытых.
Когда я проснулся, мне казалось, что какой-то музыкальный мотив, давно знакомый, где-то прежде слышанный, забытый и сладостный, теперь вспоминался мне.
– Ты не боялась спорить со мной, отстаивая своё мнение, а невероятно сильные и чистые эмоции заполняли пустоту во мне, пробуждая давно забытые чувства.
И дело было не только в том, что я ощутила себя совершенно свободной от забот и хлопот, а скорее в проснувшемся в душе и казавшемся почти забытым чувстве молодости.
Чтобы перекричать век, а также другой, и третий, и пятый, легенде нет нужды напрягать глотку. Легенда кричит красотой и будто бы бессмысленностью и ясным сознанием того, что здравомыслящие будут похоронены и забыты.
– Ты не боялась спорить со мной, отстаивая своё мнение, а невероятно сильные и чистые эмоции заполняли пустоту во мне, пробуждая давно забытые чувства.
И дело было не только в том, что я ощутила себя совершенно свободной от забот и хлопот, а скорее в проснувшемся в душе и казавшемся почти забытым чувстве молодости.
Давно забытые чувства, образы, люди, ситуации – всё, что когда-либо мы видели, проходили и чувствовали, тут же появляется в памяти.