Рядом с дверью в стене было маленькое окошко — только голову просунуть; дядя уже
вышиб стекло из него, и оно, утыканное осколками, чернело, точно выбитый глаз.
Я вскочил с постели,
вышиб ногами и плечами обе рамы окна и выкинулся на двор, в сугроб снега. В тот вечер у матери были гости, никто не слыхал, как я бил стекла и ломал рамы, мне пришлось пролежать в снегу довольно долго. Я ничего не сломал себе, только вывихнул руку из плеча да сильно изрезался стеклами, но у меня отнялись ноги, и месяца три я лежал, совершенно не владея ими; лежал и слушал, как всё более шумно живет дом, как часто там, внизу, хлопают двери, как много ходит людей.
Пошли было наши-то боем на Максима, ну — он здоров был, сила у него была редкая! Михаила с паперти сбросил, руку
вышиб ему, Клима тоже ушиб, а дедушко с Яковом да мастером этим — забоялись его.
Однажды, когда у него что-то перекипело в горшке, он заторопился и так рванул ухватом, что
вышиб перекладину рамы, оба стекла, опрокинул горшок на шестке и разбил его. Это так огорчило старика, что он сел на пол и заплакал.