Неточные совпадения
Он видел себя чем-то, подобным большому коту; ему
тепло и спокойно, хозяйка
любит его, охотно ласкает, и больше ему ничего не нужно.
И — оглянулся, услыхав, что слова звучали фальшиво. Спокойное течение реки смывало гнев; тишина, серенькая и
тёплая, подсказывала мысли, полные тупого изумления. Самым изумительным было то, что вот сын, которого он
любил, о ком двадцать лет непрерывно и тревожно думал, вдруг, в несколько минут, выскользнул из души, оставив в ней злую боль. Артамонов был уверен, что ежедневно, неутомимо все двадцать лет он думал только о сыне, жил надеждами на него, любовью к нему, ждал чего-то необыкновенного от Ильи.
Когда приходишь домой, — из большого, яркого мира вдруг попадаешь во что-то маленькое, узенькое, смирное. Алеша сидит в своей накуренной комнате, сгорбившись над столом. Моя комната большая, а его — очень маленькая. Он ее выбрал себе, — уверял, что
любит тепло. Но сделал он это по своей обычной упорной деликатности.
Неточные совпадения
Он переживал волнение, новое для него. За окном бесшумно кипела густая, белая муть, в мягком, бесцветном сумраке комнаты все вещи как будто задумались, поблекли; Варавка
любил картины, фарфор, после ухода отца все в доме неузнаваемо изменилось, стало уютнее, красивее,
теплей. Стройная женщина с суховатым, гордым лицом явилась пред юношей неиспытанно близкой. Она говорила с ним, как с равным, подкупающе дружески, а голос ее звучал необычно мягко и внятно.
— Я ее — не
люблю, но, знаешь, — тянет меня к ней, как с холода в
тепло или — в тень, когда жарко. Странно, не правда ли? В ней есть что-то мужское, тебе не кажется?
Это случалось периодически один или два раза в месяц, потому что
тепла даром в трубу пускать не
любили и закрывали печи, когда в них бегали еще такие огоньки, как в «Роберте-дьяволе». Ни к одной лежанке, ни к одной печке нельзя было приложить руки: того и гляди, вскочит пузырь.
Он сближался с Агафьей Матвеевной — как будто подвигался к огню, от которого становится все
теплее и
теплее, но которого
любить нельзя.
Он
любил жену свою, как
любят воздух и
тепло. Мало того, он, погруженный в созерцание жизни древних, в их мысль и искусство, умудрился видеть и
любить в ней какой-то блеск и колорит древности, античность формы.