Утром из города приехали на дрожках Барский и городской голова Яков Житейкин, пустоглазый человек, по прозвищу Недожаренный, кругленький и действительно сделанный как бы из сырого теста; посетив усопшего, они поклонились ему, и каждый из них заглянул в потемневшее лицо боязливо, недоверчиво, они, видимо, тоже были удивлены гибелью Артамонова. Затем Житейкин кусающим, едким голосом сказал Петру...
— Можете зайти ко мне через час? Я — у тестя. Знаете — жена моя умирает. Так что я вас попрошу: не звоните с парадного, это обеспокоит больную, вы — через двор. До свидания!
Мой будущий тесть, которого я ни разу не видел до тех пор, пока меня не ввели в спальню, где он лежал с тяжёлым приступом подагры, в ответ на мою просьбу о благословении, сказал, что ему не нужен такой зять, как я.
– Признаться, мне не даёт покоя завещание покойного тестя. Если обнаружится, что наследником объявлен не я, то разве поможет мне весь этот тайный заговор?
Мой будущий тесть, которого я ни разу не видел до тех пор, пока меня не ввели в спальню, где он лежал с тяжёлым приступом подагры, в ответ на мою просьбу о благословении, сказал, что ему не нужен такой зять, как я.
– Признаться, мне не даёт покоя завещание покойного тестя. Если обнаружится, что наследником объявлен не я, то разве поможет мне весь этот тайный заговор?
– Вы только что произнесли слова о своём приснопамятном отце. Неужели достойного интенданта моего тестя уже нет в живых?