Неточные совпадения
(Быстро уходит в лес налево. Варвара Михайловна делает движение, как бы желая
идти за ним, но тотчас же, отрицательно качнув головой, опускается
на пень. В
глубине сцены, около ковра с закусками, является Суслов, пьет вино. Варвара Михайловна встает, уходит в лес налево. С правой стороны быстро входит Рюмин, оглядывается и с жестом досады опускается
на сено. Суслов, немного выпивший,
идет к Рюмину, насвистывая.)
(Все трое уходят в
глубину сцены. Там начинается шум и смех, негромкий, но непрерывный. С левой стороны выходят: Басов, выпивший, Шалимов, Дудаков и Влас. Последний
идет в
глубину сцены, а первые трое —
на сено.)
(В
глубине сцены Соня повязывает платок
на голове Двоеточия. Смех. Из леса, около ковра с закусками, выходит Замыслов, берет бутылку вина и стаканы и
идет к Басову, за ним
идет Двоеточие, отмахиваясь руками oт Сони.)
(
Идет направо. Басов потягивается и мурлычет песенку. В
глубине сцены Саша, Соня и Пустобайка собирают вещи.
На левой стороне, около копны сена, появляется Варвара Михайловна, в руках у нее букет.)
(Юлия Филипповна берет его под руку и что-то тихо говорит ему,
идя в
глубину сцены. Варвара Михайловна
идет на террасу.)
(Двоеточие стоит, слушая Замыслова. Суслов, взглянув
на оратора, проходит под сосны, где молча сидят Шалимов и Влас. Из
глубины сцены с правой стороны
идут Марья.)
Неточные совпадения
Самгин встал и
пошел по дорожке в
глубину парка, думая, что вот ради таких людей идеалисты, романтики годы сидели в тюрьмах,
шли в ссылку, в каторгу,
на смерть…
Офицеры
на шлюпках посылались вперед для измерения
глубины — и по их следам
шел тихо и фрегат, беспрестанно останавливаясь, иногда в ожидании прилива.
Мы стали прекрасно. Вообразите огромную сцену, в
глубине которой, верстах в трех от вас, видны высокие холмы, почти горы, и у подошвы их куча домов с белыми известковыми стенами, черепичными или деревянными кровлями. Это и есть город, лежащий
на берегу полукруглой бухты. От бухты
идет пролив, широкий, почти как Нева, с зелеными, холмистыми берегами, усеянными хижинами, батареями, деревнями, кедровником и нивами.
Конечно, все это лишь древняя легенда, но вот и недавняя быль: один из наших современных иноков спасался
на Афоне, и вдруг старец его повелел ему оставить Афон, который он излюбил как святыню, как тихое пристанище, до
глубины души своей, и
идти сначала в Иерусалим
на поклонение святым местам, а потом обратно в Россию,
на север, в Сибирь: «Там тебе место, а не здесь».
В действительности же номинализм этого миросозерцания
идет дальше, он разлагает и человека, принужден отвергнуть реальность души человека, всегда ведь связанной с бесконечной
глубиной бытия мирового, и выбрасывает человека
на поверхность.