Неточные совпадения
Мерзость доброты на
чужой счет и эта дрянная ловушка мне — все вместе вызывало у меня
чувство негодования, отвращения к себе и ко всем. Несколько дней я жестоко мучился, ожидая, когда придут короба с книгами; наконец они пришли, я разбираю их в кладовой, ко мне подходит приказчик соседа и просит дать ему псалтырь.
О Королеве я вспоминал с
чувством, близким страху, — она была такая
чужая всему, точно я ее видел во сне.
Я понимал, что он подозревает меня в пособничестве воровству, это вызвало у меня
чувство брезгливости к нему, но не обижало; таков порядок: все воруют, и сам хозяин тоже любит взять
чужое.
«Все люди —
чужие друг другу, несмотря на ласковые слова и улыбки, да и на земле все —
чужие; кажется, что никто не связан с нею крепким
чувством любви. Одна только бабушка любит жить и все любит. Бабушка и великолепная Королева Марго».
Неточные совпадения
— Нет, учусь… — отвечал молодой человек, отчасти удивленный и особенным витиеватым тоном речи, и тем, что так прямо, в упор, обратились к нему. Несмотря на недавнее мгновенное желание хотя какого бы ни было сообщества с людьми, он при первом, действительно обращенном к нему, слове вдруг ощутил свое обычное неприятное и раздражительное
чувство отвращения ко всякому
чужому лицу, касавшемуся или хотевшему только прикоснуться к его личности.
А по временам, видя, что в ней мелькают не совсем обыкновенные черты ума, взгляды, что нет в ней лжи, не ищет она общего поклонения, что
чувства в ней приходят и уходят просто и свободно, что нет ничего
чужого, а все свое, и это свое так смело, свежо и прочно — он недоумевал, откуда далось ей это, не узнавал своих летучих уроков и заметок.
Он знал, что это был Гладиатор, но с
чувством человека, отворачивающегося от
чужого раскрытого письма, он отвернулся и подошел к деннику Фру-Фру.
— Ага! родственное
чувство заговорило, — спокойно промолвил Базаров. — Я заметил: оно очень упорно держится в людях. От всего готов отказаться человек, со всяким предрассудком расстанется; но сознаться, что, например, брат, который
чужие платки крадет, вор, — это свыше его сил. Да и в самом деле: мой брат, мой — и не гений… возможно ли это?
«Мне следует освободить память мою от засоренности книжной… пылью. Эта пыль радужно играет только в лучах моего ума. Не вся, конечно. В ней есть крупицы истинно прекрасного. Музыка слова — ценнее музыки звука, действующей на мое
чувство механически, разнообразием комбинаций семи нот. Слово прежде всего — оружие самозащиты человека, его кольчуга, броня, его меч, шпага. Лишние фразы отягощают движение ума, его игру.
Чужое слово гасит мою мысль, искажает мое
чувство».