Неточные совпадения
Стоя перед покупательницей на коленях, приказчик примеряет башмак, удивительно растопырив
пальцы. Руки у него трепещут, он дотрагивается до ноги женщины так осторожно, точно боится сломать ногу, а нога — толстая, похожа на бутылку
с покатыми плечиками, горлышком вниз.
Часто, бывало, хозяин уходил из магазина в маленькую комнатку за прилавком и звал туда Сашу; приказчик оставался глаз на глаз
с покупательницей. Раз, коснувшись ноги рыжей женщины, он сложил
пальцы щепотью и поцеловал их.
Чурка встал
с земли и молча, не торопясь, пошел прочь, держась близко к забору. Кострома, сунув
пальцы в рот, пронзительно свистнул вслед ему, а Людмила тревожно заговорила...
Это еще более развеселило публику, солдата начали тыкать
пальцами, дергать за рубаху, за фартук, играя
с ним, точно
с козлом, и так травили его до обеда, а пообедав, кто-то надел на ручку деревянной ложки кусок выжатого лимона и привязал за спиной солдата к тесемкам его фартука; солдат идет, ложка болтается сзади него, все хохочут, а он — суетится, как пойманный мышонок, не понимая, что вызывает смех.
Казак
с великим усилием поднимал брови, но они вяло снова опускались. Ему было жарко, он расстегнул мундир и рубаху, обнажив шею. Женщина, спустив платок
с головы на плечи, положила на стол крепкие белые руки, сцепив
пальцы докрасна. Чем больше я смотрел на них, тем более он казался мне провинившимся сыном доброй матери; она что-то говорила ему ласково и укоризненно, а он молчал смущенно, — нечем было ответить на заслуженные упреки.
Согнувшись над ручьем, запертым в деревянную колоду, под стареньким, щелявым навесом, который не защищал от снега и ветра, бабы полоскали белье; лица их налиты кровью, нащипаны морозом; мороз жжет мокрые
пальцы, они не гнутся, из глаз текут слезы, а женщины неуемно гуторят, передавая друг другу разные истории, относясь ко всем и ко всему
с какой-то особенной храбростью.
Лавочник был очень неприятный парень — толстогубый, потный,
с белым дряблым лицом, в золотушных шрамах и пятнах,
с белыми глазами и коротенькими, неловкими
пальцами на пухлых руках.
Она приподняла мой подбородок горячими, душистыми
пальцами, спрашивая
с приятной улыбкой...
В кухне воеводит дорогой повар Иван Иванович, по прозвищу Медвежонок, маленький, полненький,
с ястребиным носом и насмешливыми глазами. Он — щеголь, носит крахмальные воротнички, ежедневно бреется, щечки у него синие, темные усы подкручены вверх; в свободные минуты он непрерывно беспокоит усы, поправляя печеными красными
пальцами, и все смотрит в круглое ручное зеркальце.
Самый интересный человек на пароходе — кочегар Яков Шумов, широкогрудый, квадратный мужик. Курносое лицо его плоско, точно лопата, медвежьи глазки спрятаны под густыми бровями, щеки — в мелких колечках волос, похожих на болотный мох, на голове эти волосы свалялись плотной шапкой, он
с трудом просовывает в них кривые
пальцы.
Запустив
палец за тугой воротничок, повар сердито оттягивает его, мотая головой и жалуясь
с досадой...
С ними надо на
пальцах говорить.
Он бледнеет от вина, на висках у него жемчужинами выступил пот, умные глаза тревожно горят. А старик Гоголев, покачивая уродливым носом, отирает слезы
с глаз
пальцами и спрашивает...
Вотчим смотрел на меня
с улыбкой на страшно худом лице; его темные глаза стали еще больше, весь он был потертый, раздавленный. Я сунул руку в его тонкие, горячие
пальцы.
Это его утомило, он закрыл глаза; я погладил его холодные
пальцы с синими ногтями, девушка тихо попросила...
Я знал этих людей во второй период жизни у чертежника; каждое воскресенье они, бывало, являлись в кухню, степенные, важные,
с приятною речью,
с новыми для меня, вкусными словами. Все эти солидные мужики тогда казались мне насквозь хорошими; каждый был по-своему интересен, все выгодно отличались от злых, вороватых и пьяных мещан слободы Кунавина. Больше всех мне нравился тогда штукатур Шишлин, я даже просился в артель к нему, но он, почесывая золотую бровь белым
пальцем, мягко отказал мне...
Красивое лицо Шишлина становится строгим; перебирая бороду
пальцами с засохшей известью на ногтях, он таинственно говорит...
Вино и воспоминания снова приятно возбудили его; облокотясь о подоконник, помахивая желтой рукою
с окурком между
пальцев, он оживленно заговорил...
Да, эта совокупность ужасна; эта кровь, эта
с пальцев текущая кровь, белье в крови, эта темная ночь, оглашаемая воплем «отцеубивец!», и кричащий, падающий с проломленною головой, а затем эта масса изречений, показаний, жестов, криков — о, это так влияет, так может подкупить убеждение, но ваше ли, господа присяжные заседатели, ваше ли убеждение подкупить может?
Неточные совпадения
Задумчивость, ее подруга // От самых колыбельных дней, // Теченье сельского досуга // Мечтами украшала ей. // Ее изнеженные
пальцы // Не знали игл; склонясь на пяльцы, // Узором шелковым она // Не оживляла полотна. // Охоты властвовать примета, //
С послушной куклою дитя // Приготовляется шутя // К приличию, закону света, // И важно повторяет ей // Уроки маменьки своей.
— Как он может этак, знаете, принять всякого, наблюсти деликатность в своих поступках, — присовокупил Манилов
с улыбкою и от удовольствия почти совсем зажмурил глаза, как кот, у которого слегка пощекотали за ушами
пальцем.
— Пожалуте-с, пожалуте-с! — говорил у суконной лавки, учтиво рисуясь,
с открытою головою, немецкий сюртук московского шитья,
с шляпой в руке на отлете, только чуть державший двумя
пальцами бритый круглый подбородок и выраженье тонкости просвещенья в лице.
В то время, когда один пускал кудреватыми облаками трубочный дым, другой, не куря трубки, придумывал, однако же, соответствовавшее тому занятие: вынимал, например, из кармана серебряную
с чернью табакерку и, утвердив ее между двух
пальцев левой руки, оборачивал ее быстро
пальцем правой, в подобье того как земная сфера обращается около своей оси, или же просто барабанил по табакерке
пальцами, насвистывая какое-нибудь ни то ни се.
Стоит, то позабываясь, то обращая вновь какое-то притупленное внимание на все, что перед ним движется и не движется, и душит
с досады какую-нибудь муху, которая в это время жужжит и бьется об стекло под его
пальцем.