Неточные совпадения
Отошел, запер Лермонтова в ящик своего стола и принялся за работу. В мастерской
было тихо, люди осторожно расходились
к своим столам; Ситанов подошел
к окну,
прислонился лбом
к стеклу и застыл, а Жихарев, снова отложив кисть, сказал строгим голосом...
—
Был бы жив покойник, муженек мой сладкий, милая душенька, дал бы он тебе выволочку, накидал бы тебе подзатыльников, а — оставил бы, не гнал! А нынче все пошло по-другому, чуть что не так — во-он, прочь! Ох, и куда ты, мальчик, денешься,
к чему
прислонишься?
Неточные совпадения
Но, что б они ни говорили, он знал, что теперь всё погибло.
Прислонившись головой
к притолоке, он стоял в соседней комнате и слышал чей-то никогда неслыханный им визг, рев, и он знал, что это кричало то, что
было прежде Кити. Уже ребенка он давно не желал. Он теперь ненавидел этого ребенка. Он даже не желал теперь ее жизни, он желал только прекращения этих ужасных страданий.
Мими стояла,
прислонившись к стене, и, казалось, едва держалась на ногах; платье на ней
было измято и в пуху, чепец сбит на сторону; опухшие глаза
были красны, голова ее тряслась; она не переставала рыдать раздирающим душу голосом и беспрестанно закрывала лицо платком и руками.
Она увлекла побледневшую и как-то еще более растрепавшуюся Варвару в ее комнату, а Самгин,
прислонясь к печке, облегченно вздохнул: здесь обыска не
было. Тревога превратилась в радость, настолько сильную, что потребовалось несколько сдержать ее.
Ее судороги становились сильнее, голос звучал злей и резче, доктор стоял в изголовье кровати,
прислонясь к стене, и кусал, жевал свою черную щетинистую бороду. Он
был неприлично расстегнут, растрепан, брюки его держались на одной подтяжке, другую он накрутил на кисть левой руки и дергал ее вверх, брюки подпрыгивали, ноги доктора дрожали, точно у пьяного, а мутные глаза так мигали, что казалось — веки тоже щелкают, как зубы его жены. Он молчал, как будто рот его навсегда зарос бородой.
Клим остался с таким ощущением, точно он не мог понять, кипятком или холодной водой облили его? Шагая по комнате, он пытался свести все слова, все крики Лютова
к одной фразе. Это — не удавалось, хотя слова «удирай», «уезжай» звучали убедительнее всех других. Он встал у окна,
прислонясь лбом
к холодному стеклу. На улице
было пустынно, только какая-то женщина, согнувшись, ходила по черному кругу на месте костра, собирая угли в корзинку.