Неточные совпадения
Я всячески исхитрялся читать, старуха несколько раз уничтожала
книги, и вдруг я оказался в долгу у лавочника на огромную сумму в сорок семь копеек! Он требовал денег и грозил, что станет
отбирать у меня за долг хозяйские, когда я приду в лавку за покупками.
Великим постом — нельзя читать
книг, — у меня
отобрали «Живописное обозрение», и эта пустая, постная жизнь снова подошла вплоть ко мне.
Кончив дела, усаживались у прилавка, точно вороны на меже, пили чай с калачами и постным сахаром и рассказывали друг другу о гонениях со стороны никонианской церкви: там — сделали обыск,
отобрали богослужебные
книги; тут — полиция закрыла молельню и привлекла хозяев ее к суду по 103-й статье.
Вначале Егор Тимофеевич читал очень выразительно и хорошо, но потом стал развлекаться свечами, кисеей, венчиком на белом лбу мертвеца, начал перескакивать со строки на строку и не заметил, как подошла монашенка и тихонько
отобрала книгу. Отойдя немного в сторону, склонив голову набок, он полюбовался покойником, как художник любуется своей картиной, потом похлопал по упрямо топорщившемуся сюртуку и успокоительно сказал Петрову:
Неточные совпадения
К людям он относился достаточно пренебрежительно, для того чтоб не очень обижаться на них, но они настойчиво показывали ему, что он — лишний в этом городе. Особенно демонстративно действовали судейские, чуть не каждый день возлагая на него казенные защиты по мелким уголовным делам и задерживая его гражданские процессы. Все это заставило его
отобрать для продажи кое-какое платье, мебель, ненужные
книги, и как-то вечером, стоя среди вещей, собранных в столовой, сунув руки в карманы, он мысленно декламировал:
Книги отобрали и сожгли. Губернатор посоветовал Райскому быть осторожнее, но в Петербург не донес, чтоб «не возбуждать там вопроса»!
Дома я застал все в волнении. Уже отец мой был сердит на меня за взятие Огарева, уже Сенатор был налицо, рылся в моих
книгах,
отбирал, по его мнению, опасные и был недоволен.
— Ну, ежели казенная цена, так уж тут нечего делать. Только вот что — псалтырей-то, земляк,
отбери не десяток, а тройку… Будет с них, со псов, чтоб им издохнуть!.. Значит, двадцать пять рублев за книги-то будет?
При вступлении этом совершилось все очень просто. Не было ни клятв, ни таинственности, от него
отобрали лишь простую собственноручную расписку. С каким сильным волнением подписал он эту расписку, хотя знал, по прочтенной им «Зеленой
Книги» — так называли устав союза — что эта расписка вслед за ее подписью должна быть сожжена.