Неточные совпадения
И рассказывает. Жил-был в уездном городе молодой судья, чахоточный, а
жена у него — немка, здоровая, бездетная. И влюбилась немка в краснорядца-купца;
купец — женатый,
жена — красивая, трое детей. Вот
купец заметил, что немка влюбилась в него, и затеял посмеяться над нею: позвал ее к себе в сад ночью, а сам пригласил двоих приятелей и спрятал их в саду, в кустах.
Расправив бороду желтой рукой, обнажив масленые губы, старик рассказывает о жизни богатых
купцов: о торговых удачах, о кутежах, о болезнях, свадьбах, об изменах
жен и мужей. Он печет эти жирные рассказы быстро и ловко, как хорошая кухарка блины, и поливает их шипящим смехом. Кругленькое лицо приказчика буреет от зависти и восторга, глаза подернуты мечтательной дымкой; вздыхая, он жалобно говорит...
Неточные совпадения
Он прочел письма. Одно было очень неприятное — от
купца, покупавшего лес в имении
жены. Лес этот необходимо было продать; но теперь, до примирения с
женой, не могло быть о том речи. Всего же неприятнее тут было то, что этим подмешивался денежный интерес в предстоящее дело его примирения с
женою. И мысль, что он может руководиться этим интересом, что он для продажи этого леса будет искать примирения с
женой, — эта мысль оскорбляла его.
— Миловидка, Миловидка… Вот граф его и начал упрашивать: «Продай мне, дескать, твою собаку: возьми, что хочешь». — «Нет, граф, говорит, я не
купец: тряпицы ненужной не продам, а из чести хоть
жену готов уступить, только не Миловидку… Скорее себя самого в полон отдам». А Алексей Григорьевич его похвалил: «Люблю», — говорит. Дедушка-то ваш ее назад в карете повез; а как умерла Миловидка, с музыкой в саду ее похоронил — псицу похоронил и камень с надписью над псицей поставил.
В предместье мы опять очутились в чаду китайской городской жизни; опять охватили нас разные запахи, в ушах раздавались крики разносчиков, трещанье и шипенье кухни, хлопанье на бумагопрядильнях. Ах, какая духота! вон, вон, скорей на чистоту, мимо интересных сцен! Однако ж я успел заметить, что у одной лавки
купец, со всеми признаками неги, сидел на улице, зажмурив глаза, а
жена чесала ему седую косу. Другие у лавок ели, брились.
Вот нас едет четыре экипажа, мы и сидим теперь: я здесь, на Каменской станции, чиновник с
женой и инженер — на Жербинской, другой чиновник — где-то впереди, а едущий сзади
купец сидит, говорят, не на станции, а на дороге.
Обычаи здесь патриархальные: гости пообедают, распростятся с хозяином и отправятся домой спать, и хозяин ляжет, а вечером явятся опять и садятся за бостон до ужина. Общество одно. Служащие,
купцы и
жены тех и других видятся ежедневно и… живут все в больших ладах.