По утрам кухарка, женщина больная и сердитая, будила меня на час раньше, чем его; я чистил обувь и платье хозяев, приказчика, Саши, ставил самовар, приносил дров для всех печей, чистил судки для обеда. Придя в магазин, подметал пол, стирал пыль, готовил чай, разносил покупателям товар, ходил домой за обедом; мою должность у двери в это время исполнял Саша и, находя, что это унижает
его достоинство, ругал меня...
Неточные совпадения
Они удивляли меня своим знанием книг,
достоинств письма на иконах, а однажды седенький старичок, которого я загонял в лавку, кротко сказал мне...
— Я — умный, я чистоту люблю, хорошие запахи — ладан, одеколон, а при таком моем
достоинстве должен вонючему мужику в пояс кланяться, чтоб
он хозяйке пятак барыша дал! Хорошо это мне? Что такое мужик? Кислая шерсть, вошь земная, а между тем…
Аркадий оглянулся и увидал женщину высокого роста, в черном платье, остановившуюся в дверях залы. Она поразила
его достоинством своей осанки. Обнаженные ее руки красиво лежали вдоль стройного стана; красиво падали с блестящих волос на покатые плечи легкие ветки фуксий; спокойно и умно, именно спокойно, а не задумчиво, глядели светлые глаза из-под немного нависшего белого лба, и губы улыбались едва заметною улыбкою. Какою-то ласковой и мягкой силой веяло от ее лица.
Водились за ним, правда, некоторые слабости: он, например, сватался за всех богатых невест в губернии и, получив отказ от руки и от дому, с сокрушенным сердцем доверял свое горе всем друзьям и знакомым, а родителям невест продолжал посылать в подарок кислые персики и другие сырые произведения своего сада; любил повторять один и тот же анекдот, который, несмотря на уважение г-на Полутыкина к
его достоинствам, решительно никогда никого не смешил; хвалил сочинение Акима Нахимова и повесть Пинну;заикался; называл свою собаку Астрономом; вместо однакоговорил одначеи завел у себя в доме французскую кухню, тайна которой, по понятиям его повара, состояла в полном изменении естественного вкуса каждого кушанья: мясо у этого искусника отзывалось рыбой, рыба — грибами, макароны — порохом; зато ни одна морковка не попадала в суп, не приняв вида ромба или трапеции.
— Народ тихий, наивный, мягкий, как воск, — перечислил
он достоинства корейцев, помял мундштук папиросы толстыми и, должно быть, жесткими губами, затем убежденно, вызывающе сказал: — И вовсе не нуждается в европейской культуре.
Неточные совпадения
Это, по-видимому, совершенно невинное
достоинство приобрело, однако ж,
ему много уважения со стороны трактирного слуги, так что
он всякий раз, когда слышал этот звук, встряхивал волосами, выпрямливался почтительнее и, нагнувши с вышины свою голову, спрашивал: не нужно ли чего?
Купцы, и приезжие и туземные, стоя у дверей лавок, почтительно снимали шляпы, и Чичиков, не без
достоинства, приподнимал
им в ответ свою.
Если же между
ими и происходило какое-нибудь то, что называют другое-третье, то
оно происходило втайне, так что не было подаваемо никакого вида, что происходило; сохранялось все
достоинство, и самый муж так был приготовлен, что если и видел другое-третье или слышал о
нем, то отвечал коротко и благоразумно пословицею: «Кому какое дело, что кума с кумом сидела».
Принял
он Чичикова отменно ласково и радушно, ввел
его совершенно в доверенность и рассказал с самоуслажденьем, скольких и скольких стоило
ему трудов возвесть именье до нынешнего благосостояния; как трудно было дать понять простому мужику, что есть высшие побуждения, которые доставляют человеку просвещенная роскошь, искусство и художества; сколько нужно было бороться с невежеством русского мужика, чтобы одеть
его в немецкие штаны и заставить почувствовать, хотя сколько-нибудь, высшее
достоинство человека; что баб, несмотря на все усилия,
он до сих <пор> не мог заставить надеть корсет, тогда как в Германии, где
он стоял с полком в 14-м году, дочь мельника умела играть даже на фортепиано, говорила по-французски и делала книксен.
Как быть! кисейный рукав слабая защита, и электрическая искра пробежала из моей руки в ее руку; все почти страсти начинаются так, и мы часто себя очень обманываем, думая, что нас женщина любит за наши физические или нравственные
достоинства; конечно,
они приготовляют, располагают ее сердце к принятию священного огня, а все-таки первое прикосновение решает дело.