В сталь закован, по безлюдью, Нем и мрачен, как могила, Едет гуннов царь, Аттила, — За ним черною тучей Идут воины и кричат: Где же Рим, где Рим могучий?
И часто неожиданно, в глухом, забытом захолустье, на безлюдье безлюдном, встретишь человека, которого греющая беседа заставит позабыть тебя и бездорожье дороги, и бесприютность ночлегов, и современный свет, полный глупостей людских, обманов, обманывающих человека.
В городе невыносимая жара, скука, безлюдье, а выйдешь в поле, там под каждым кустом и камнем чудятся фаланги, скорпионы и змеи, а за полем горы и пустыня.
Безлюдье, степь. Кругом всё бело, И небеса над головой… Еще отчаянье кипело В душе, упившейся враждой, И смерти лишь она алкала, Когда преступная нога, Звуча цепями, попирала Недружелюбные снега Страны пустынной, сиротливой… Среди зверей я зверем стал, Вином я совесть усыплял И ум гасил…