Неточные совпадения
«Вам что за дело?» — «Может быть, что-нибудь насчет стола, находите, что это нехорошо, дорого, так снимите с
меня эту обязанность:
я ценю ваше доверие, но если
я мог возбудить подозрения, недостойные вас и
меня, то
я готов отказаться…» Он даже встанет,
положит салфетку, но общий хохот опять усадит его на место.
«
Положите метку, — сказал дедушка, — когда назад пойдем, так
я вам и скажу, где кончится канал и где начало океана…
Я стал разбирать куски порознь,
кладя кое-что в рот, и так мало-помалу дошел — до вафли.
«Зачем ты не
положил и супу!» — сказал
я, отдавая тарелки назад.
Они опять стали бороться со
мной и таки посадили, или, лучше сказать,
положили, потому что сидеть было неловко.
— Вы любите этот суп?» — «Да ничего, если зелени побольше
положить!» — отвечаю
я.
«
Я все с большим и большим удовольствием смотрю на вас», — сказал он,
кладя ноги на стол, заваленный журналами, когда мы перешли после обеда в гостиную и дамы удалились.
Англичанин молча отобрал у
меня все пачки и
положил назад на полку.
Накупив однажды всякой всячины,
я отдал все это кули, который
положил покупки в корзину и пошел за
мной.
Положили было ночью сниматься с якоря, да ветер был противный. На другой день тоже. Наконец 4-го августа, часа в четыре утра,
я, проснувшись, услышал шум, голоса, свистки и заснул опять. А часов в семь ко
мне лукаво заглянул в каюту дед.
Дико
мне казалось влезать под катафалк английских постелей, с пестрыми занавесами, и особенно неудобно
класть голову на длинную, во всю ширину кровати, и низенькую круглую подушку, располагающую к апоплексическому удару.
Это очень интриговало
меня;
я поминутно обращал взгляды на коляску, до того, что августинский монах вышел из терпения и поклонился
мне,
полагая, вероятно, по моим вопросительным и настойчивым взглядам, что
я добивался поклона.
Мне стало совестно, и
я уже не взглянул ни разу на коляску и не знаю, где и как она отстала от нас.
Мы проезжали мимо развалин массивного здания, упавшего от землетрясения, как надо
полагать.
Я вышел из экипажа, заглянул за каменную ограду и видел стену с двумя-тремя окнами да кучу щебня и кирпичей, заросших травой.
Тагал порылся в ящиках, вынул одну пачку в бумаге, 125 штук, и
положил передо
мной.
Я предложил ее в подарок ему; он сначала отнекивался, потом, по моему настоянию, взял и
положил за пазуху.
Он, по рассеянности же, не заметил, как
я вынул их оттуда и отдал Афанасью, его камердинеру,
положить на свое место.
«Помилуйте! — начали потом пугать
меня за обедом у начальника порта, где собиралось человек пятнадцать за столом, — в качках возят старух или дам». Не знаю, какое различие
полагал собеседник между дамой и старухой. «А старика можно?» — спросил
я. «Можно», — говорят. «Ну так
я поеду в качке».
«Сары, сары не забудьте купить!» — «Это еще что?» — «Сары — это якутские сапоги из конской кожи: в них сначала надо
положить сена, а потом ногу, чтоб вода не прошла; иначе по здешним грязям не пройдете и не проедете. Да вот зайдите ко
мне,
я велю вам принести».
Я садился раз семь отдыхать, выбирая для дивана каменья помшистее, иногда
клал голову на плечо якута.
— «Посмотрите! — сказал нам князь Оболенский, — он змеиную шкуру из Бразилии
положил поближе, а тулуп запрятал!» — «Да
я думал, что шкуру-то можно и выбросить, — сказал Иван, — а тулупчика-то жаль».
Мы пока кончили водяное странствие. Сегодня сделали последнюю станцию.
Я опять целый день любовался на трех станциях природной каменной набережной из плитняка. Ежели б такая была в Петербурге или в другой столице, искусству нечего было бы прибавлять, разве чугунную решетку. Река, разливаясь, оставляет по себе след,
кладя слоями легкие заметки. Особенно хороши эти заметки на глинистом берегу. Глина крепка, и слои — как ступени: издали весь берег похож на деревянную лестницу.
Он взял самый маленький кусочек и на мое приглашение
положить сахару в стакан отвечал, что никогда этого не делает, — сюрприз для моего человека, и для
меня также: у
меня наутро оставался в запасе стакан чаю.
Человек сделал
мне постель, буквально «сделал», потому что у
меня ее не было: он
положил на лавку побольше сена, потом непромокаемую шинель, в виде матраца, на это простыню, а вместо одеяла шинель на вате.
«Зачем дерево
кладешь в табак?» — спросил
я.
«Летом,
полагаю,
я вернусь».
Прежде всего, даже легкое приткновение что-нибудь попортит в киле или в обшивке (у нашего фрегата действительно, как оказалось при осмотре в Портсмутском доке, оторвалось несколько листов медной обшивки, а без обшивки плавать нельзя, ибо-де к дереву пристают во множестве морские инфузории и точат его), а главное: если бы задул свежий ветер и развел волнение, тогда фрегат не сошел бы с мели, как
я, по младенчеству своему в морском деле,
полагал, а разбился бы в щепы!
Теперь перенесемся в Восточный океан, в двадцатые градусы северной широты, к другой «опасной» минуте, пережитой у Ликейских островов, о которой
я ничего не сказал в свое время.
Я не упоминаю об урагане, встреченном нами в Китайском море, у группы островов Баши, когда у нас зашаталась грот-мачта, грозя рухнуть и
положить на бок фрегат. Об этом
я подробно писал.
Неточные совпадения
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко
мне. От
меня поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени
положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
Да накупи
я всех этих, которые вымерли, пока еще не подавали новых ревизских сказок, приобрети их,
положим, тысячу, да,
положим, опекунский совет даст по двести рублей на душу: вот уж двести тысяч капиталу!
— Да сделай ты
мне свиной сычуг.
Положи в середку кусочек льду, чтобы он взбухнул хорошенько. Да чтобы к осетру обкладка, гарнир-то, гарнир-то чтобы был побогаче! Обложи его раками, да поджаренной маленькой рыбкой, да проложи фаршецом из снеточков, да подбавь мелкой сечки, хренку, да груздочков, да репушки, да морковки, да бобков, да нет ли еще там какого коренья?
— Что ж могу
я сделать?
Я должен воевать с законом.
Положим, если бы
я даже и решился на это, но ведь князь справедлив, — он ни за что не отступит.
— Позвольте, почтеннейший, вновь обратить вас к предмету прекращенного разговора.
Я спрашивал вас о том, как быть, как поступить, как лучше приняться… [Далее в рукописи отсутствуют две страницы. В первом издании второго тома «Мертвых душ» (1855) примечание: «Здесь в разговоре Костанжогло с Чичиковым пропуск. Должно
полагать, что Костанжогло предложил Чичикову приобрести покупкою именье соседа его, помещика Хлобуева».]