Неточные совпадения
Сначала мне, как школьнику, придется сказать: «Не знаю», а потом, подумав, скажу: «А зачем бы я остался?» Да позвольте:
уехал ли я? откуда?
из Петербурга?
Эдак, пожалуй, можно спросить, зачем я на днях
уехал из Лондона, а несколько лет тому назад
из Москвы, зачем через две недели
уеду из Портсмута и т. д.?
Поэтому я
уехал из отечества покойно, без сердечного трепета и с совершенно сухими глазами. Не называйте меня неблагодарным, что я, говоря «о петербургской станции», умолчал о дружбе, которой одной было бы довольно, чтоб удержать человека на месте.
Помните, как лениво
уезжал я
из Петербурга, и только с четвертою попыткой удалось мне «отвалить»
из отечества.
Он с умилением смотрел на каждого
из нас, не различая, с кем уж он виделся, с кем нет, вздыхал, жалел, что
уехал из России, просил взять его с собой, а под конец обеда, выпив несколько рюмок вина, совсем ослабел, плакал, говорил смесью разных языков, примешивая беспрестанно карашо, карашо.
Я перепугался: бал и обед! В этих двух явлениях выражалось все, от чего так хотелось удалиться
из Петербурга на время, пожить иначе, по возможности без повторений, а тут вдруг бал и обед! Отец Аввакум также втихомолку смущался этим. Он не был в Капштате и отчаивался уже быть. Я подговорил его
уехать, и дня через два, с тем же Вандиком, который был еще в Саймонстоуне, мы отправились в Капштат.
Жаль было нам
уезжать из Капской колонии: в ней было привольно, мы пригрелись к этому месту.
«Вы
уехали из Нипона, — говорили они, — так ступайте куда хотите».
Бабa’ обещал доставить нам большое удобство: мытье белья в голландской фактории. Наконец японцы
уехали. Кто-то
из них кликнул меня и схватил за руку. «А, Баба’, adieu!» [«…прощайте!» — фр.] — «Adieu», — повторил и он.
После обеда наши
уехали на берег чай пить in’s Grune [на лоне природы — нем.]. Я прозевал, но зато
из привезенной с английского корабля газеты узнал много новостей
из Европы, особенно интересных для нас. Дела с Турцией завязались; Англия с Францией продолжают интриговать против нас. Вся Европа в трепетном ожидании…
В Киренске я запасся только хлебом к чаю и
уехал. Тут уж я помчался быстро. Чем ближе к Иркутску, тем ямщики и кони натуральнее. Только подъезжаешь к станции, ямщики ведут уже лошадей, здоровых, сильных и дюжих на вид. Ямщики позажиточнее здесь, ходят в дохах
из собачьей шерсти, в щегольских шапках. Тут ехал приискатель с семейством, в двух экипажах, да я — и всем доставало лошадей. На станциях уже не с боязнью, а с интересом спрашивали: бегут ли за нами еще подводы?
Неточные совпадения
Черты такого необыкновенного великодушия стали ему казаться невероятными, и он подумал про себя: «Ведь черт его знает, может быть, он просто хвастун, как все эти мотишки; наврет, наврет, чтобы поговорить да напиться чаю, а потом и
уедет!» А потому
из предосторожности и вместе желая несколько поиспытать его, сказал он, что недурно бы совершить купчую поскорее, потому что-де в человеке не уверен: сегодня жив, а завтра и бог весть.
Впрочем, можно догадываться, что оно выражено было очень метко, потому что Чичиков, хотя мужик давно уже пропал
из виду и много
уехали вперед, однако ж все еще усмехался, сидя в бричке.
Разумеется, невеста явилась, Аркадий Иванович прямо сообщил ей, что на время должен по одному весьма важному обстоятельству
уехать из Петербурга, а потому и принес ей пятнадцать тысяч рублей серебром в разных билетах, прося принять их от него в виде подарка, так как он и давно собирался подарить ей эту безделку пред свадьбой.
Он видел ее вскользь еще один раз, и после этого воевода ковенский скоро
уехал, и вместо прекрасной черноглазой полячки выглядывало
из окон какое-то толстое лицо.
Там караулила Ольга Андрея, когда он
уезжал из дома по делам, и, завидя его, спускалась вниз, пробегала великолепный цветник, длинную тополевую аллею и бросалась на грудь к мужу, всегда с пылающими от радости щеками, с блещущим взглядом, всегда с одинаким жаром нетерпеливого счастья, несмотря на то, что уже пошел не первый и не второй год ее замужества.