Неточные совпадения
Правда, я
пил в Петербурге однажды вино, привезенное в
подарок отсюда же, превосходное, но другого рода, из сладких вин, известное под названием мальвази-мадеры.
Наконец пора
было уходить. Сейоло подал нам руку и ласково кивнул головой. Я взял у него портрет и отдал жене его, делая ей знак, что оставляю его ей в
подарок. Она, по-видимому,
была очень довольна, подала мне руку и с улыбкой кивала нам головой. И ему понравилось это. Он, от удовольствия, привстал и захохотал. Мы вышли и поблагодарили джентльменов.
Я полагаю так, судя по тому, что один из нагасакских губернаторов, несколько лет назад, распорол себе брюхо оттого, что командир английского судна не хотел принять присланных чрез этого губернатора
подарков от японского двора. Губернатору приказано
было отдать
подарки, капитан не принял, и губернатор остался виноват, зачем не отдал.
Прошло дня два: в это время дано
было знать японцам, что нам нужно место на берегу и провизия. Провизии они прислали небольшое количество в
подарок, а о месте объявили, что не смеют дать его без разрешения из Едо.
Но баниосы не обрадовались бы, узнавши, что мы идем в Едо. Им об этом не сказали ни слова. Просили только приехать завтра опять, взять бумаги да
подарки губернаторам и переводчикам, еще прислать, как можно больше, воды и провизии. Они не подозревают, что мы сбираемся продовольствоваться этой провизией — на пути к Едо! Что-то
будет завтра?
О
подарках они сказали, что их не могут принять ни губернаторы, ни баниосы, ни переводчики: «Унмоглик!» — «Из Едо, — начал давиться Кичибе, — на этот счет не получено… разрешения». — «Ну, не надо. И мы никогда не примем, — сказали мы, — когда нужно
будет иметь дело с вами».
Им заметили, что уж раз
было отказано в принятии
подарка, потому что губернатор не хотел сам принимать от нас ничего.
Живо убрали с палубы привезенные от губернатора конфекты и провизию и занялись распределением
подарков с нашей стороны. В этот же вечер с баниосами отправили только
подарок первому губернатору, Овосаве Бунго-но: малахитовые столовые часы, с группой бронзовых фигур, да две хрустальные вазы. Кроме того, послали ликеров, хересу и несколько голов сахару. У них рафинаду нет, а
есть только сахарный песок.
Надо
было прибрать
подарок другому губернатору, оппер-баниосам, двум старшим и всем младшим переводчикам, всего человекам двадцати.
Часов в 11 приехали баниосы с
подарками от полномочных адмиралу. Все вещи помещались в простых деревянных ящиках, а ящики поставлены
были на деревянных же подставках, похожих на носилки с ножками. Эти подставки заменяют отчасти наши столы. Японцам кажется неуважительно поставить
подарок на пол. На каждом ящике положены
были свертки бумаги, опять с символом «прилипчивости».
Но самым замечательным и дорогим
подарком была сабля, и по достоинству, и по значению.
Оно тем более замечательно, что
подарок сделан, конечно, с согласия и даже по повелению правительства, без воли которого ни один японец, кто бы он ни
был, ни принять, ни дать ничего не смеет.
«Позвольте прислать ее назад, — убедительно просил Эйноске, — иначе худо
будет: достанется тому, кто принял
подарок».
После этого церемониймейстер пришел и объявил, что его величество сиогун прислал российскому полномочному
подарки и просил принять их. В знак того, что
подарки принимаются с уважением, нужно
было дотронуться до каждого из них обеими руками. «Вот подарят редкостей! — думали все, — от самого сиогуна!» — «Что подарили?» — спрашивали мы шепотом у Посьета, который ходил в залу за
подарками. «Ваты», — говорит. «Как ваты?» — «Так, ваты шелковой да шелковой материи». — «Что ж, шелковая материя — это хорошо!»
Привезли
подарки от сиогуна, вату и проч., и все сложили на палубе: пройти негде. Ее
было такое множество, что можно
было, кажется, обложить ею весь фрегат.
Адмирал приказал сказать Накамуре, что он просит полномочных на второй прощальный обед на фрегат. Между тем наступил их Новый год, начинающийся с январским новолунием. Это
было 17 января. Адмирал послал двум старшим полномочным две свои визитные карточки и
подарки, состоящие из вишневки, ликеров, части быка, пирожного, потом послали им маленькие органы, картинки, альбомы и т. п.
Многие
подарки были очень замечательны, одни по изяществу, другие по редкости у нас.
После обеда адмирал подал Кавадзи золотые часы; «к цепочке, которую вам сейчас подарили», — добавил он. Кавадзи
был в восторге: он еще и в заседаниях как будто напрашивался на такой
подарок и все показывал свои толстые, неуклюжие серебряные часы, каких у нас не найдешь теперь даже у деревенского дьячка. Тсутсую подарили часы поменьше, тоже золотые, и два куска шелковой материи. Прочим двум по куску материи.
Гошкевич и отец Аввакум отыскали между ликейцами одного знакомого, с которым виделись, лет двенадцать назад, в Пекине, и разменялись
подарками. Вот стечения обстоятельств! «Вы мне подарили графин», — сказал ликеец отцу Аввакуму. Последний вспомнил, что это действительно так
было.
Над дверью
был другой
подарок, от него же: большая серебряная ваза.
Хотел ли он
подарка себе или кому другому — не похоже, кажется; но он говорил о злоупотреблениях да тут же кстати и о строгости. Между прочим, смысл одной фразы
был тот, что официально, обыкновенным путем, через начальство, трудно сделать что-нибудь, что надо «просто прийти», так все и получишь за ту же самую цену. «Je vous parle franchement, vous comprenez?» — заключил он.
Но ему объявили, что провизию мы желаем получать по-прежнему, то
есть с платою, чрез голландцев, а если прямо от японцев, то не иначе как чтоб и они принимали каждый раз равноценные
подарки.
Нечего
было делать: его превосходительство прислал сказать, что переводчики перепутали — это обыкновенная их отговорка, когда они попробуют какую-нибудь меру и она не удастся, — что он согласен на доставку провизии голландцами по-прежнему и просит только принять некоторое количество ее в
подарок, за который он готов взять контр-презент.
12-го апреля, кучами возят провизию. Сегодня пригласили Ойе-Саброски и переводчиков обедать, но они вместо двух часов приехали в пять. Я не видал их; говорят,
ели много. Ойе
ел мясо в первый раз в жизни и в первый же раз, видя горчицу, вдруг, прежде нежели могли предупредить его, съел ее целую ложку: у него покраснел лоб и выступили слезы. Губернатору послали четырнадцать аршин сукна, медный самовар и бочонок солонины, вместо его
подарка. Послезавтра хотят сниматься с якоря, идти к берегам Сибири.
Вчера привезли остальную провизию и прощальные
подарки от губернатора: зелень, живность и проч. Японцы
пили у адмирала чай. Им показывали, как употребляют самовары, которых подарили им несколько.
Но всего важнее
был ему
подарок, когда, уходя, послали сказать, что идем не в Едо.
Чиновник
был послан, сколько я мог узнать, чтоб сблизить их. «Как же вы сделали?» — спросил я его. «Лаской и
подарками, — сказал он, — я с трудом зазвал их старшин на русскую сторону, к себе в юрту, угостил чаем, уверил, что им опасаться нечего, и после того многие семейства перекочевали на русскую сторону».