Неточные совпадения
Затверживаешь узор ближайших созвездий,
смотришь на переливы этих зеленых, синих, кровавых
огней, потом взгляд утонет в розовой пучине Млечного Пути.
Смотрите вы
на все эти чудеса, миры и
огни, и, ослепленные, уничтоженные величием, но богатые и счастливые небывалыми грезами, стоите, как статуя, и шепчете задумчиво: «Нет, этого не сказали мне ни карты, ни англичане, ни американцы, ни мои учители; говорило, но бледно и смутно, только одно чуткое поэтическое чувство; оно таинственно манило меня еще ребенком сюда и шептало...
По горам, в лесу,
огни, точно звезды, плавали, опускаясь и подымаясь по скатам холмов: видно было, что везде расставлены люди, что
на нас
смотрели тысячи глаз, сторожили каждое движение.
Я остался и вслушивался в треск кузнечиков, доносившийся с берега, в тихий плеск волн;
смотрел на игру фосфорических искр в воде и
на дальние отражения береговых
огней в зеркале залива.
Я
смотрел на городские
огни: все кругом их таилось в сумраке.
Я
смотрел на него и
на огонь: с одной стороны мне было очень тепло — от очага; спина же, обращенная к стене юрты, напротив, зябла. Долго сидел смотритель неподвижно; мне стало дрематься.
«Осмелюсь доложить, — вдруг заговорил он, привстав с постели, что делал всякий раз, как начинал разговор, — я боюсь пожара: здесь сена много, а
огня тушить
на очаге нельзя, ночью студено будет, так не угодно ли, я велю двух якутов поставить у камина
смотреть за
огнем!..» — «Как хотите, — сказал я, — зачем же двух?» — «Будут и друг за другом
смотреть».
Любимым местом Дерсу был уголок около печки. Он садился на дрова и подолгу
смотрел на огонь. В комнате для него все было чуждо, и только горящие дрова напоминали тайгу. Когда дрова горели плохо, он сердился на печь и говорил:
Неточные совпадения
Наконец Манилов поднял трубку с чубуком и поглядел снизу ему в лицо, стараясь высмотреть, не видно ли какой усмешки
на губах его, не пошутил ли он; но ничего не было видно такого, напротив, лицо даже казалось степеннее обыкновенного; потом подумал, не спятил ли гость как-нибудь невзначай с ума, и со страхом
посмотрел на него пристально; но глаза гостя были совершенно ясны, не было в них дикого, беспокойного
огня, какой бегает в глазах сумасшедшего человека, все было прилично и в порядке.
Дуня подняла револьвер и, мертво-бледная, с побелевшею, дрожавшею нижнею губкой, с сверкающими, как
огонь, большими черными глазами,
смотрела на него, решившись, измеряя и выжидая первого движения с его стороны. Никогда еще он не видал ее столь прекрасною.
Огонь, сверкнувший из глаз ее в ту минуту, когда она поднимала револьвер, точно обжег его, и сердце его с болью сжалось. Он ступил шаг, и выстрел раздался. Пуля скользнула по его волосам и ударилась сзади в стену. Он остановился и тихо засмеялся:
Как случится. // Однако, кто,
смотря на вас, не подивится? // Полнее прежнего, похорошели страх; // Моложе вы, свежее стали; //
Огонь, румянец, смех, игра во всех чертах.
Готовится ли его любимое блюдо, она
смотрит на кастрюлю, поднимет крышку, понюхает, отведает, потом схватит кастрюлю сама и держит
на огне. Трет ли миндаль или толчет что-нибудь для него, так трет и толчет с таким
огнем, с такой силой, что ее бросит в пот.
Поймал его Пахомушка, // Поднес к
огню, разглядывал // И молвил: «Пташка малая, // А ноготок востер! // Дыхну — с ладони скатишься, // Чихну — в
огонь укатишься, // Щелкну — мертва покатишься, // А все ж ты, пташка малая, // Сильнее мужика! // Окрепнут скоро крылышки, // Тю-тю! куда ни вздумаешь, // Туда и полетишь! // Ой ты, пичуга малая! // Отдай свои нам крылышки, // Все царство облетим, //
Посмотрим, поразведаем, // Поспросим — и дознаемся: // Кому живется счастливо, // Вольготно
на Руси?»