Неточные совпадения
Англичане, по примеру других своих колоний, освободили черных от рабства, несмотря на то что это повело
за собой вражду голландских фермеров и что земледелие много пострадало тогда, и страдает еще до сих пор, от уменьшения рук. До 30 000 черных невольников обработывали землю, но сделать их добровольными земледельцами не удалось: они
работают только для удовлетворения крайних своих потребностей и затем уже ничего не делают.
Я, если хороша погода, иду на ют и любуюсь окрестностями, смотрю в трубу на холмы, разглядываю деревни, хижины, движущиеся фигуры людей, вглядываюсь внутрь хижин, через широкие двери и окна, без рам и стекол, рассматриваю проезжающие лодки с группами японцев; потом сажусь
за работу и
работаю до обеда.
Надо вспомнить, что и
за артисты
работают эти вещи!
Мальчикам платят по полуреалу в день (около семи коп. сер.), а
работать надо от шести часов утра до шести вечера; взрослым по реалу; когда понадобится, так
за особую плату
работают и ночью.
Те сначала не хотели трудиться, предпочитая есть конину, белок, древесную кору, всякую дрянь, а
поработавши год и поевши ячменной похлебки с маслом, на другой год пришли
за работой сами.
Неточные совпадения
— Да я и строений для этого не строю; у меня нет зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я не выписываю из-за границы. А уж крестьян от хлебопашества ни
за что не оторву. На фабриках у меня
работают только в голодный год, всё пришлые, из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство, то увидишь — всякая тряпка пойдет в дело, всякая дрянь даст доход, так что после отталкиваешь только да говоришь: не нужно.
А
работали, казалось, хорошо: он сам присутствовал и приказал выдать даже по чапорухе водки
за усердные труды.
За двойную <цену> мастер решился усилить рвение и засадил всю ночь
работать при свечах портное народонаселение — иглами, утюгами и зубами, и фрак на другой день был готов, хотя и немножко поздно.
— Знаем все об вашем положении, все услышали! — сказал он, когда увидел, что дверь
за ним плотно затворилась. — Ничего, ничего! Не робейте: все будет поправлено. Все станет
работать за вас и — ваши слуги! Тридцать тысяч на всех — и ничего больше.
Да все. Еще
за границей Штольц отвык читать и
работать один: здесь, с глазу на глаз с Ольгой, он и думал вдвоем. Его едва-едва ставало поспевать
за томительною торопливостью ее мысли и воли.