Неточные совпадения
Кажется, честность, справедливость, сострадание добываются как каменный уголь, так что в статистических таблицах можно, рядом с итогом стальных вещей, бумажных тканей,
показывать, что вот таким-то законом для той провинции или колонии добыто столько-то правосудия или для такого
дела подбавлено в общественную массу материала для выработки тишины, смягчения нравов и т. п.
Нам хотелось поговорить, но переводчика не было дома. У моего товарища был портрет Сейоло, снятый им за несколько
дней перед тем посредством фотографии. Он сделал два снимка: один себе, а другой так, на случай. Я взял портрет и
показал его сначала Сейоло: он посмотрел и громко захохотал, потом передал жене. «Сейоло, Сейоло!» — заговорила она, со смехом указывая на мужа, опять смотрела на портрет и продолжала смеяться. Потом отдала портрет мне. Сейоло взял его и стал пристально рассматривать.
По ночам Реомюр
показывал только градусом меньше против
дня.
На другой
день, 8-го числа, явились опять, попробовали, по обыкновению, настоять на угощении завтраком, также на том, чтоб ехать на их шлюпках, но напрасно. Им очень хотелось настоять на этом, конечно затем, чтоб
показать народу, что мы не едем сами, а нас везут, словом, что чужие в Японии воли не имеют.
Они сознались в этом на другой
день, но тут не
показали, ни жестом, ни взглядом, удивления или восторга.
Мы часто повадились ездить в Нагасаки, почти через
день. Чиновники приезжали за нами всякий раз, хотя мы просили не делать этого, благо узнали дорогу. Но им все еще хочется
показывать народу, что иностранцы не иначе как под их прикрытием могут выходить на берег.
Если говорил старик, Кавадзи потуплял глаза и не смотрел на старика, как будто не его
дело, но живая игра складок на лбу и содрогание век и ресниц
показывали, что он слушал его еще больше, нежели нас.
Это произвело эффект: на другой
день у японцев только и разговора было, что об этом: они спрашивали, как, что, из чего, просили
показать, как это делается.
Сегодня Иван Григорьев просунул к нам голову: «Не прикажете ли бросить этот камень?» Он держал какой-то красивый, пестрый камень в руке. «Как можно! это надо
показать в Петербурге: это замечательный камень, из Бразилии…» — «Белья некуда
девать, — говорил Иван Григорьев, — много места занимает. И что за камень? хоть бы для точила годился!»
Когда пошли у нас недавние слухи, что приедет Кармазинов, я, разумеется, ужасно пожелал его увидать и, если возможно, с ним познакомиться. Я знал, что мог бы это сделать чрез Степана Трофимовича; они когда-то были друзьями. И вот вдруг я встречаюсь с ним на перекрестке. Я тотчас узнал его; мне уже его
показали дня три тому назад, когда он проезжал в коляске с губернаторшей.
— Трус ли я — не знаю, — ответил он сдержанно, — может, и да, а может, и нет. Это
покажет дело. Но, решаясь на такой шаг, я хотел только знать ваше мнение.
Неточные совпадения
— Управитель так и оторопел, говорит: «Что вам угодно?» — «А! говорят, так вот ты как!» И вдруг, с этим словом, перемена лиц и физиогномии… «За
делом! Сколько вина выкуривается по именью?
Покажите книги!» Тот сюды-туды. «Эй, понятых!» Взяли, связали, да в город, да полтора года и просидел немец в тюрьме.
Здесь Манилов, сделавши некоторое движение головою, посмотрел очень значительно в лицо Чичикова,
показав во всех чертах лица своего и в сжатых губах такое глубокое выражение, какого, может быть, и не видано было на человеческом лице, разве только у какого-нибудь слишком умного министра, да и то в минуту самого головоломного
дела.
Странное
дело! оттого ли, что честолюбие уже так сильно было в них возбуждено; оттого ли, что в самых глазах необыкновенного наставника было что-то говорящее юноше: вперед! — это слово, производящее такие чудеса над русским человеком, — то ли, другое ли, но юноша с самого начала искал только трудностей, алча действовать только там, где трудно, где нужно было
показать бóльшую силу души.
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо знаю, что все
дела по крепостям, в какую бы ни было цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас
показать нам стол, а если вы не знаете, что у вас делается, так мы спросим у других.
Не загляни автор поглубже ему в душу, не шевельни на
дне ее того, что ускользает и прячется от света, не обнаружь сокровеннейших мыслей, которых никому другому не вверяет человек, а
покажи его таким, каким он показался всему городу, Манилову и другим людям, и все были бы радешеньки и приняли бы его за интересного человека.