Неточные совпадения
От этого
до сих пор памятна мне эта тесная кучка красных, желтых и белых домиков, стоящих будто в воде, когда мы «втягивались» в портсмутскую гавань.
От этого я
до сих пор еще не мог заглянуть внутрь церкви: я не англичанин и не хочу смотреть мостков.
Море… Здесь я в первый раз понял, что значит «синее» море, а
до сих пор я знал об этом только
от поэтов, в том числе и
от вас. Синий цвет там, у нас, на севере, — праздничный наряд моря. Там есть у него другие цвета, в Балтийском, например, желтый, в других морях зеленый, так называемый аквамаринный. Вот наконец я вижу и синее море, какого вы не видали никогда.
Голландские фермеры
до сих пор владеют большими пространствами земли: это произошло
от системы произвольной раздачи ее поселенцам.
Англичане, по примеру других своих колоний, освободили черных
от рабства, несмотря на то что это повело за собой вражду голландских фермеров и что земледелие много пострадало тогда, и страдает еще
до сих пор,
от уменьшения рук.
До 30 000 черных невольников обработывали землю, но сделать их добровольными земледельцами не удалось: они работают только для удовлетворения крайних своих потребностей и затем уже ничего не делают.
И те и другие подозрительны, недоверчивы: спасаются
от опасностей за системой замкнутости, как за каменной стеной; у обоих одна и та же цивилизация, под влиянием которой оба народа, как два брата в семье, росли, развивались, созревали и состарелись. Если бы эта цивилизация была заимствована японцами
от китайцев только по соседству, как
от чужого племени, то отчего же манчжуры и другие народы кругом остаются
до сих пор чуждыми этой цивилизации, хотя они еще ближе к Китаю, чем Япония?
Католическое духовенство, правда, не встретит в массе китайского народа той пылкости, какой оно требует
от своих последователей, разве этот народ перевоспитается совсем, но этого долго ждать; зато не встретит и не встречает
до сих пор и фанатического сопротивления, а только ленивое, систематическое противодействие со стороны правительства как политическую предосторожность.
В Японии, напротив, еще
до сих пор скоро дела не делаются и не любят даже тех, кто имеет эту слабость.
От наших судов
до Нагасаки три добрые четверти часа езды. Японцы часто к нам ездят: ну что бы пригласить нас стать у города, чтоб самим не терять по-пустому время на переезды? Нельзя. Почему? Надо спросить у верховного совета, верховный совет спросит у сиогуна, а тот пошлет к микадо.
Чукчи остаются
до сих пор еще в диком состоянии, упорно держатся в своих тундрах и нередко гибнут
от голода, по недостатку рыбы или зверей.
Витима — слобода, с церковью Преображения, с сотней жителей, с приходским училищем, и ямщики почти все грамотные. Кроме извоза они промышляют ловлей зайцев, и тулупы у всех заячьи, как у нас бараньи. Они
сеют хлеб.
От Витимы еще около четырехсот верст
до Киренска, уездного города, да оттуда девятьсот шестьдесят верст
до Иркутска. Теперь пост, и в Витиме толпа постников, окружавшая мою повозку, утащила у меня три рыбы, два омуля и стерлядь, а
до рябчиков и другого скоромного не дотронулись: грех!
Неточные совпадения
—
От кого? — сказал председатель и, распечатавши, воскликнул: — А!
от Плюшкина. Он еще
до сих пор прозябает на свете. Вот судьба, ведь какой был умнейший, богатейший человек! а теперь…
— Да что же это я! — продолжал он, восклоняясь опять и как бы в глубоком изумлении, — ведь я знал же, что я этого не вынесу, так чего ж я
до сих пор себя мучил? Ведь еще вчера, вчера, когда я пошел делать эту… пробу, ведь я вчера же понял совершенно, что не вытерплю… Чего ж я теперь-то? Чего ж я еще
до сих пор сомневался? Ведь вчера же, сходя с лестницы, я сам сказал, что это подло, гадко, низко, низко… ведь меня
от одной мысли наяву стошнило и в ужас бросило…
Нет, нет, быть того не может! — восклицал он, как давеча Соня, — нет,
от канавы удерживала ее
до сих пор мысль о грехе, и они, те…
Амалия Ивановна, тоже предчувствовавшая что-то недоброе, а вместе с тем оскорбленная
до глубины души высокомерием Катерины Ивановны, чтобы отвлечь неприятное настроение общества в другую сторону и кстати уж чтоб поднять себя в общем мнении, начала вдруг, ни с того ни с
сего, рассказывать, что какой-то знакомый ее, «Карль из аптеки», ездил ночью на извозчике и что «извозчик хотель его убиваль и что Карль его ошень, ошень просиль, чтоб он его не убиваль, и плакаль, и руки сложиль, и испугаль, и
от страх ему сердце пронзиль».
И когда затихла она, безнадежное, безнадежное чувство отразилось в лице ее; ноющею грустью заговорила всякая черта его, и все,
от печально поникшего лба и опустившихся очей
до слез, застывших и засохнувших по тихо пламеневшим щекам ее, — все, казалось, говорило: «Нет счастья на лице
сем!»