Неточные совпадения
Я, бывало, с большой недоверчивостью читал в путешествиях о каких-то необыкновенных
запахах, которые доносятся, с берега за версту, до
носов мореплавателей.
Две девки, работавшие тут же, и одна прехорошенькая, смеялись исподтишка, глядя на нас; рыжая собака с ворчаньем косилась;
запах камфары сильно щекотал нервы в
носу.
Фаддеев встретил меня с раковинами. «Отстанешь ли ты от меня с этою дрянью?» — сказал я, отталкивая ящик с раковинами, который он, как блюдо с устрицами, поставил передо мной. «Извольте посмотреть, какие есть хорошие», — говорил он, выбирая из ящика то рогатую, то красную, то синюю с пятнами. «Вот эта, вот эта; а эта какая славная!» И он сунул мне к
носу. От нее
запахло падалью. «Что это такое?» — «Это я чистил: улитки были, — сказал он, — да, видно, прокисли». — «Вон, вон! неси к Гошкевичу!»
Косые лучи солнца были еще жарки; платье, насквозь промокшее от пота, липло к телу; левый сапог, полный воды, был тяжел и чмокал; по испачканному пороховым осадком лицу каплями скатывался пот; во рту была горечь, в
носу запах пороха и ржавчины, в ушах неперестающее чмоканье бекасов; до стволов нельзя было дотронуться, так они разгорелись; сердце стучало быстро и коротко; руки тряслись от волнения, и усталые ноги спотыкались и переплетались по кочкам и трясине; но он всё ходил и стрелял.
Он вошел и сделал невольно гримасу от кинувшегося ему в
нос запаха только что зажженного фотогена [Фотоген — так назывались в 70-е годы минеральные масла, применявшиеся для освещения.].
Неточные совпадения
Запах был до того отвратительный, что Грустилов в первую минуту сконфузился и зажал
нос.
Левин вошел в денник, оглядел Паву и поднял краснопегого теленка на его шаткие, длинные ноги. Взволнованная Пава замычала было, но успокоилась, когда Левин подвинул к ней телку, и, тяжело вздохнув, стала лизать ее шаршавым языком. Телка, отыскивая, подталкивала
носом под
пах свою мать и крутила хвостиком.
Оканчивая писать, он потянул несколько к себе
носом воздух и услышал завлекательный
запах чего-то горячего в масле.
Петр вернулся к коляске и вручил ему вместе с коробочкой толстую черную сигарку, которую Аркадий немедленно закурил, распространяя вокруг себя такой крепкий и кислый
запах заматерелого табаку, что Николай Петрович, отроду не куривший, поневоле, хотя незаметно, чтобы не обидеть сына, отворачивал
нос.
Иногда, слушая Дьякона или Маракуева, она, отвернувшись, морщит хрящеватый
нос, сжимает тонкие ноздри, как бы обоняя неприятный
запах.