Я оторвал один и очистил — кожа слезает почти от прикосновения; попробовал —
не понравилось мне: пресно, отчасти сладко, но вяло и приторно, вкус мучнистый, похоже немного и на картофель, и на дыню, только не так сладко, как дыня, и без аромата или с своим собственным, каким-то грубоватым букетом.
Но… но П. А. Тихменев не дает жить, даже в Индии и Китае, как хочется: он так подозрительно смотрит, когда откажешься за обедом от блюда баранины или свинины, от слоеного пирога — того и гляди обидится и спросит: «Разве дурна баранина, черств пирог?» — или патетически воскликнет, обратясь ко всем: «Посмотрите, господа: ему
не нравится стол!
Полномочные опять пытались узнать, куда мы идем, между прочим, не в Охотское ли море, то есть не скажем ли, в Петербург. «Теперь пока в Китай, — сказали им, — в Охотском море — льды, туда нельзя». Эта скрытость очевидно
не нравилась им. Напрасно Кавадзи прищуривал глаза, закусывал губы: на него смотрели с улыбкой. Беда ему, если мы идем в Едо!
И. В. Фуругельм, которому
не нравилось это провожанье, махнул им рукой, чтоб шли прочь: они в ту же минуту согнулись почти до земли и оставались в этом положении, пока он перестал обращать на них внимание, а потом опять шли за нами, прячась в кусты, а где кустов не было, следовали по дороге, и все издали.
Неточные совпадения
Ему, однако ж,
не очень
нравилось терять время по-пустому: военным судам разгуливать по морю некогда.
Это костромское простодушие так
нравилось мне, что я Христом Богом просил других
не учить Фаддеева, как обращаться со мною.
Мулаты
не совсем
нравятся мне.
Голландцы продолжали распространяться внутрь,
не встречая препятствий, потому что кафры, кочуя по пустым пространствам,
не успели еще сосредоточиться в одном месте. Им даже
нравилось соседство голландцев, у которых они могли воровать скот, по наклонности своей к грабежу и к скотоводству как к промыслу, свойственному всем кочующим народам.
От островов Бонинсима до Японии —
не путешествие, а прогулка, особенно в августе: это лучшее время года в тех местах. Небо и море спорят друг с другом, кто лучше, кто тише, кто синее, — словом, кто более
понравится путешественнику. Мы в пять дней прошли 850 миль. Наше судно, как старшее, давало сигналы другим трем и одно из них вело на буксире. Таща его на двух канатах, мы могли видеться с бывшими там товарищами; иногда перемолвим и слово, написанное на большой доске складными буквами.
Через полчаса явились другие, одетые побогаче. Они привезли бумагу, в которой делались обыкновенные предостережения:
не съезжать на берег,
не обижать японцев и т. п. Им так
понравилась наливка, что они выпросили, что осталось в бутылке, для гребцов будто бы, но я уверен, что они им и понюхать
не дали.
Это — восточный обычай скидать обувь: и японцам, конечно, должно
понравиться, что мы
не хотим топтать их пола, на котором они едят, пьют и лежат.
Советует еще
не потчевать китайцев образчиками, с обещанием, если
понравится товар, привезти в другой раз: «Китайцы, — говорит он, — любят, увидевши вещь, купить тотчас же, если она приходится по вкусу».
«В доказательство того, что все поданное употребляется в пищу, — сказал старик, — мы начнем первые.
Не угодно ли открыть чашки и кушать, что кому
понравится?»
Кавадзи этот всем нам
понравился, если
не больше, так по крайней мере столько же, сколько и старик Тсутсуй, хотя иначе, в другом смысле.
Ну чем он
не европеец? Тем, что однажды за обедом спрятал в бумажку пирожное, а в другой раз слизнул с тарелки сою из анчоусов, которая ему очень
понравилась? это местные нравы — больше ничего. Он до сих пор
не видал тарелки и ложки, ел двумя палочками, похлебку свою пил непосредственно из чашки. Можно ли его укорять еще и за то, что он, отведав какого-нибудь кушанья, отдавал небрежно тарелку Эйноске, который, как пудель, сидел у ног его? Переводчик брал, с земным поклоном, тарелку и доедал остальное.
Видно было, что нашим гостям это удовольствие
не совсем
понравилось.
— Мне
нравятся простота и трудолюбие, — сказал я. — Есть же уголок в мире, который
не нуждается ни в каком соседе, ни в какой помощи! Кажется, если б этим детям природы предоставлено было просить чего-нибудь, то они, как Диоген, попросили бы
не загораживать им солнца. Они умеренны, воздержны…
Я
не участвовал в этих прогулках: путешествие — это книга; в ней останавливаешься на тех страницах, которые больше
нравятся, а другие пробегаешь только для общей связи.
Многим
нравится дорога
не как путешествие, то есть наблюдение нравов, перемена мест и проч., а просто как дорога.
Тогда — не правда ли? — в пустыне, // Вдали от суетной молвы, // Я вам
не нравилась… Что ж ныне // Меня преследуете вы? // Зачем у вас я на примете? // Не потому ль, что в высшем свете // Теперь являться я должна; // Что я богата и знатна, // Что муж в сраженьях изувечен, // Что нас за то ласкает двор? // Не потому ль, что мой позор // Теперь бы всеми был замечен // И мог бы в обществе принесть // Вам соблазнительную честь?
Неточные совпадения
Чем меньше женщину мы любим, // Тем легче
нравимся мы ей // И тем ее вернее губим // Средь обольстительных сетей. // Разврат, бывало, хладнокровный // Наукой славился любовной, // Сам о себе везде трубя // И наслаждаясь
не любя. // Но эта важная забава // Достойна старых обезьян // Хваленых дедовских времян: // Ловласов обветшала слава // Со славой красных каблуков // И величавых париков.
Ей рано
нравились романы; // Они ей заменяли всё; // Она влюблялася в обманы // И Ричардсона и Руссо. // Отец ее был добрый малый, // В прошедшем веке запоздалый; // Но в книгах
не видал вреда; // Он,
не читая никогда, // Их почитал пустой игрушкой // И
не заботился о том, // Какой у дочки тайный том // Дремал до утра под подушкой. // Жена ж его была сама // От Ричардсона без ума.
Но Ленский,
не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень //
Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу были скучны; // Потом
понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро стали неразлучны. // Так люди (первый каюсь я) // От делать нечего друзья.
Она любила Ричардсона //
Не потому, чтобы прочла, //
Не потому, чтоб Грандисона // Она Ловласу предпочла; // Но в старину княжна Алина, // Ее московская кузина, // Твердила часто ей об них. // В то время был еще жених // Ее супруг, но по неволе; // Она вздыхала о другом, // Который сердцем и умом // Ей
нравился гораздо боле: // Сей Грандисон был славный франт, // Игрок и гвардии сержант.
Дамы были очень довольны и
не только отыскали в нем кучу приятностей и любезностей, но даже стали находить величественное выражение в лице, что-то даже марсовское и военное, что, как известно, очень
нравится женщинам.