Неточные совпадения
Утром я только что проснулся, как увидел в каюте своего городского слугу, который
не успел с вечера отправиться на берег и
ночевал с матросами.
Дорогу эту можно назвать прекрасною для верховой езды, но только
не в грязь. Мы легко сделали тридцать восемь верст и слезали всего два раза, один раз у самого Аяна, завтракали и простились с Ч. и Ф., провожавшими нас, в другой раз на половине дороги полежали на траве у мостика, а потом уже ехали безостановочно. Но тоска: якут-проводник, едущий впереди, ни слова
не знает по-русски, пустыня тоже молчит, под конец и мы замолчали и часов в семь вечера молча доехали до юрты, где и
ночевали.
Джукджур отстоит в восьми верстах от станции, где мы
ночевали. Вскоре по сторонам пошли горы, одна другой круче, серее и недоступнее. Это как будто искусственно насыпанные пирамидальные кучи камней. По виду ни на одну нельзя влезть. Одни сероватые, другие зеленоватые, все вообще неприветливые, гордо поднимающие плечи в небо,
не удостоивающие взглянуть вниз, а только сбрасывающие с себя каменья.
Болота так задержали нас, что мы
не могли доехать до станции и остановились в пустой, брошенной юрте, где развели огонь, пили чай и
ночевали.
Я только было похвалил юрты за отсутствие насекомых, как на прошлой же станции столько увидел тараканов, сколько никогда
не видал ни в какой русской избе. Я
не решился войти. Здесь то же самое, а я
ночую! Но, кажется, тут
не одни тараканы: ужели это от них я ворочаюсь с боку на бок?
Не лучше ли мне
ночевать здесь, в юрте?..» — «Оно, конечно, лучше, — отвечал он, — юрта хорошая, теплая; тут ничего
не воруют; только блох дивно».
«Слава Богу, если еще есть поварня! — говорил отец Никита, — а то и
не бывает…» — «Как же тогда?» — «Тогда
ночуем на снегу». — «Но
не в сорок градусов, надеюсь». — «И в сорок
ночуем: куда ж деться?» — «Как же так? ведь, говорят, при 40˚ дышать нельзя…» — «Трудно, грудь режет немного, да дышим. Мы разводим огонь, и притом в снегу тепло. Мороз ничего, — прибавил он, — мы привыкли, да и хорошо закутаны. А вот гораздо хуже, когда застанет пурга…»
Со времени своего возвращения из-за границы Алексей Александрович два раза был на даче. Один раз обедал, другой раз провел вечер с гостями, но ни разу
не ночевал, как он имел обыкновение делать это в прежние годы.
Неточные совпадения
— А я, брат, — говорил Ноздрев, — такая мерзость лезла всю ночь, что гнусно рассказывать, и во рту после вчерашнего точно эскадрон
переночевал. Представь: снилось, что меня высекли, ей-ей! и, вообрази, кто? Вот ни за что
не угадаешь: штабс-ротмистр Поцелуев вместе с Кувшинниковым.
— Нам придется здесь
ночевать, — сказал он с досадою, — в такую метель через горы
не переедешь. Что? были ль обвалы на Крестовой? — спросил он извозчика.
А я всю ночь здесь
ночую, в сенях, он и
не услышит, а Зосимову велю
ночевать у хозяйки, чтобы был под рукой.
— Вечером, Родя, — отвечала Пульхерия Александровна, — поезд ужасно опоздал. Но, Родя, я ни за что
не уйду теперь от тебя! Я
ночую здесь подле…
«Хорошее, должно быть, место, — подумал Свидригайлов, — как это я
не знал. Я тоже, вероятно, имею вид возвращающегося откуда-нибудь из кафешантана, но уже имевшего дорогой историю. А любопытно, однако ж, кто здесь останавливается и
ночует?»