Неточные совпадения
А иногда его
брал задор: все это подавало постоянный повод к бесчисленным сценам, которые развлекали нас
не только между Галлоперским маяком и Доггерской банкой, но и в тропиках, и под экватором, на всех четырех океанах, и развлекают до сих пор.
Мне будет казаться, что мебель надо «принайтовить», окна
не закрыть ставнями, а «задраить», при свежем ветре буду ждать, что «засвистят всех наверх рифы
брать».
В прогулках своих я пробовал было
брать с собою Фаддеева, чтоб отнести покупки домой, но раскаялся. Он никому спуску
не давал,
не уступал дороги.
Он
берет календарь, справляется, какого святого в тот день: нет ли именинников,
не надо ли послать поздравить.
Иногда он,
не зная назначения какой-нибудь вещи,
брал ее в руки и долго рассматривал, стараясь угадать, что бы это такое было, и уже ставил по своему усмотрению.
Еще досаднее, что они носятся с своею гордостью как курица с яйцом и кудахтают на весь мир о своих успехах; наконец, еще более досадно, что они
не всегда разборчивы в средствах к приобретению прав на чужой почве, что
берут, чуть можно, посредством английской промышленности и английской юстиции; а где это
не в ходу, так вспоминают средневековый фаустрехт — все это досадно из рук вон.
Мы,
не зная, каково это блюдо,
брали доверчиво в рот; но тогда начинались различные затруднения: один останавливался и недоумевал, как поступить с тем, что у него во рту; иной, проглотив вдруг, делал гримасу, как будто говорил по-английски; другой поспешно проглатывал и метался запивать, а некоторые, в том числе и барон, мужественно покорились своей участи.
И здесь, как там, вы
не обязаны купленный товар
брать с собою: вам принесут его на дом.
Глядя на то, как патриархально подают там обед и завтрак,
не верится, чтобы за это взяли деньги: и
берут их будто нехотя, по необходимости.
Ее трогали,
брали в руки, но признаков жизни
не замечали.
Там многие племена соединяются и воюют с ожесточением, но
не нападают в поле на массы войск, а на отдельные небольшие отряды, истребляют их,
берут в плен и прячутся.
Вы едва являетесь в порт к индийцам, к китайцам, к диким — вас окружают лодки, как окружили они здесь нас: прачка-китаец или индиец
берет ваше тонкое белье, крахмалит, моет, как в Петербурге; является портной, с длинной косой, в кофте и шароварах, показывает образчики сукон, материй, снимает мерку и шьет европейский костюм; съедете на берег — жители
не разбегаются в стороны, а встречают толпой,
не затем чтоб драться, а чтоб предложить карету, носилки, проводить в гостиницу.
Однако нет возможности писать: качка ужасная; командуют «четвертый риф
брать». С мыса Доброй Надежды такого шторма
не было. Пойду посмотрю, что делается…
Они общежительны, охотно увлекаются новизной; и
не преследуй у них шпионы, как контрабанду, каждое прошептанное с иностранцами слово, обмененный взгляд, наши суда сейчас же, без всяких трактатов, завалены бы были всевозможными товарами, без помощи сиогуна, который все барыши
берет себе, нужды нет, что Япония, по словам властей, страна бедная и торговать будто бы ей нечем.
— «Зачем же ты
брал, когда
не знаешь?» — «Отчего
не взять?
Сегодня дождь, но теплый, почти летний, так что даже кот Васька
не уходил с юта, а только сел под гик. Мы видели, что две лодки, с значками и пиками, развозили по караульным лодкам приказания, после чего эти отходили и становились гораздо дальше. Адмирал
не приказал уже больше и упоминать о лодках. Только если последние станут преследовать наши, велено
брать их на буксир и таскать с собой.
Но это все неважное: где же важное? А вот: 9-го октября, после обеда, сказали, что едут гокейнсы. И это
не важность: мы привыкли. Вахтенный офицер посылает сказать обыкновенно К. Н. Посьету. Гокейнсов повели в капитанскую каюту. Я был там. «А! Ойе-Саброски! Кичибе!» — встретил я их, весело подавая руки; но они молча, едва отвечая на поклон,
брали руку. Что это значит? Они, такие ласковые и учтивые, особенно Саброски: он шутник и хохотун, а тут… Да что это у всех такая торжественная мина; никто
не улыбается?
После обеда тотчас явились японцы и сказали, что хотя губернатор и
не имеет разрешения, но
берет все на себя и отводит место.
Мы с ним гуляли по улицам, и если впереди нас шел китаец и,
не замечая нас, долго
не сторонился с дороги, Стокс без церемонии
брал его за косу и оттаскивал в сторону.
Долго
не подозревали, откуда они
берут военные припасы; да однажды, на пути от одного из портов, взорвало несколько ящиков с порохом, который везли вместе с прочими товарами к кафрам — с английских же судов!
Но пока она будет держаться нынешней своей системы, увертываясь от влияния иностранцев, уступая им кое-что и держа своих по-прежнему в страхе,
не позволяя им
брать без позволения даже пустой бутылки, она еще будет жить старыми своими началами, старой религией, простотой нравов, скромностью и умеренностью образа жизни.
«
Не подумайте, что я
беру это для какой-нибудь красавицы, — заметил он, — нет, это для своих подчиненных».
«Вы
не взыщете, а я все-таки должен буду отвечать, если хоть один стул попортится», — заметил он и
не согласился, а предложил, если нам скучно возить их самим,
брать их и доставлять обратно в японской лодке, что и делалось.
Ну чем он
не европеец? Тем, что однажды за обедом спрятал в бумажку пирожное, а в другой раз слизнул с тарелки сою из анчоусов, которая ему очень понравилась? это местные нравы — больше ничего. Он до сих пор
не видал тарелки и ложки, ел двумя палочками, похлебку свою пил непосредственно из чашки. Можно ли его укорять еще и за то, что он, отведав какого-нибудь кушанья, отдавал небрежно тарелку Эйноске, который, как пудель, сидел у ног его? Переводчик
брал, с земным поклоном, тарелку и доедал остальное.
Везде виден бдительный глаз и заботливая рука человека, которая
берет обильную дань с природы,
не искажая и
не оскорбляя ее величия.
— Они бегают оттого, что европейцы редко заходят сюда, и наши
не привыкли видеть их. Притом американцы, бывши здесь,
брали иногда с полей горох, бобы: если б один или несколько человек сделали это, так оно бы ничего, а когда все…
Они
брали нас за руки и
не могли отвести от них глаз, хотя у самих руки были слегка смуглы и даже чисты, то есть у высшего класса.
Оттого китаец делает что хочет: если он чиновник, он
берет взятки с низших и дает сам их высшим; если он солдат, он
берет жалованье и ленится и с поля сражения бегает: он
не думает, что он служит, чтобы воевать, а чтоб содержать свое семейство.
Третьего дня наши ездили в речку и видели там какого-то начальника, который приехал верхом с музыкантами. Его потчевали чаем, хотели подарить сукна, но он, поблагодарив, отказался, сказав, что
не смеет принять без разрешения высшего начальства, что у них законы строги и по этим законам
не должно
брать подарков.
Иногда случалось даже так, что китайцы покровительствовали корейцам и в то же время
не мешали
брать с них дань монголам и тунгусам.
Мы везде, где нам предложат капусты, моркови, молока, все
берем с величайшим удовольствием и щедро платим за все, лишь бы поддерживалась охота в переселенцах жить в этих новых местах, лишь бы
не оставляла их надежда на сбыт своих произведений.
Добрый купец и старушка, мать его, угощали нас как родных, отдали весь дом в распоряжение, потом ни за что
не хотели
брать денег. «Мы рады добрым людям, — говорили они, — ни за что
не возьмем: вы нас обидите».
Повозка остановилась у хорошенького домика. Я послал спросить, можно ли остановиться часа на два погреться? Можно. И меня приняли, сейчас угостили чаем и завтраком — и опять ничего
не хотели
брать.