Неточные совпадения
Барин помнит даже, что в
третьем году Василий Васильевич продал хлеб по три рубля, в прошлом дешевле, а Иван Иваныч по три с четвертью. То в поле чужих мужиков встретит да спросит, то напишет кто-нибудь из города, а не то так, видно, во сне приснится покупщик, и цена тоже. Недаром долго спит. И щелкают они
на счетах с приказчиком иногда все утро или целый вечер, так что тоску наведут
на жену и детей, а приказчик выйдет весь в поту из кабинета, как будто верст за тридцать
на богомолье пешком ходил.
После обеда, часу в
третьем, вызывались музыканты
на ют, и мотивы Верди и Беллини разносились по океану.
Вот идет черная старуха, в платке
на голове, сморщенная, безобразная; другая, безобразнее, торгует какой-нибудь дрянью;
третья, самая безобразная, просит милостыню.
Энергические и умные меры Смита водворили в колонии мир и оказали благодетельное влияние
на самих кафров. Они, казалось, убедились в физическом и нравственном превосходстве белых и в невозможности противиться им, смирились и отдались под их опеку. Советы, или, лучше сказать, приказания, Смита исполнялись — но долго ли, вот вопрос! Была ли эта война последнею? К сожалению, нет. Это была только вторая по счету: в 1851 году открылась
третья. И кто знает, где остановится эта нумерация?
После этого краткого очерка двух войн нужно ли говорить о
третьей, которая кончилась в эпоху прибытия
на мыс фрегата «Паллада», то есть в начале 1853 года?
На одной скамье сидела очень старая старуха, в голландском чепце, без оборки, и макала сальные свечки; другая, пожилая женщина, сидела за прялкой;
третья, молодая девушка, с буклями, совершенно белокурая и совершенно белая, цвета топленого молока, с белыми бровями и светло-голубыми, с белизной, глазами, суетилась по хозяйству.
Я
на родине ядовитых перцев, пряных кореньев, слонов, тигров, змей, в стране бритых и бородатых людей, из которых одни не ведают шапок, другие носят кучу ткани
на голове: одни вечно гомозятся за работой, c молотом, с ломом, с иглой, с резцом; другие едва дают себе труд съесть горсть рису и переменить место в целый день;
третьи, объявив вражду всякому порядку и труду,
на легких проа отважно рыщут по морям и насильственно собирают дань с промышленных мореходцев.
Вот китаец, почти нищий, нагой, бежит проворно, в своей тростниковой шляпе, и несет
на нитке какую-нибудь дрянь
на обед, или кусок рыбы, или печенки, какие-то внутренности; вот другой с водой, с ананасами
на лотке или другими фруктами,
третий везет кладь
на паре горбатых быков.
Вот отец Аввакум, бледный и измученный бессонницей, вышел и сел в уголок
на кучу снастей; вот и другой и
третий, все невыспавшиеся, с измятыми лицами. Надо было держаться обеими руками: это мне надоело, и я ушел в свой любимый приют, в капитанскую каюту.
Например, иностранные корабли не иначе допускаются
на второй и
третий рейды, как с разрешения губернатора.
Мы разрешения не требовали, но к нам явилась
третья партия японцев, человек восемь кроме гребцов, и привезла «разрешение» идти и
на второй рейд.
Третья партия японцев была лучше одета: кофты у них из тонкой, полупрозрачной черной материи, у некоторых вытканы белые знаки
на спинах и рукавах — это гербы. Каждый, даже земледелец, имеет герб и право носить его
на своей кофте. Но некоторые получают от своих начальников и вообще от высших лиц право носить их гербы, а высшие сановники — от сиогуна, как у нас ордена.
«Так это Нагасаки!» — слышалось со всех сторон, когда стали
на якорь
на втором рейде, в виду
третьего, и все трубы направились
на местность, среди которой мы очутились.
Японцы уехали. Настал вечер; затеплились звезды, и, вдобавок, между ними появилась комета. Мы наблюдаем ее уже
третий вечер, едва успевая ловить
на горизонте, — так рано скрывается она.
Не думайте, чтоб в понятиях, словах, манерах японца (за исключением разве сморканья в бумажки да прятанья конфект; но вспомните, как сморкаются две
трети русского народа и как недавно барыни наши бросили ридикюли, которые наполнялись конфектами
на чужих обедах и вечерах) было что-нибудь дикое, странное, поражающее европейца.
Один смотрит, подняв брови, как матросы, купаясь, один за другим бросаются с русленей прямо в море и
на несколько мгновений исчезают в воде; другой присел над люком и не сводит глаз с того, что делается в кают-компании;
третий, сидя
на стуле, уставил глаза в пушку и не может от старости свести губ.
Саброски повесил голову совсем
на грудь; другой баниос, подслеповатый, громоздкий старик, с толстым лицом, смотрел осовелыми глазами
на все и по временам зевал;
третий, маленький, совсем исчезал между ними, стараясь подделаться под мину и позу своих соседей.
Японцы еще
третьего дня приезжали сказать, что голландское купеческое судно уходит наконец с грузом в Батавию (не знаю, сказал ли я, что мы застали его уже здесь) и что губернатор просит — о чем бы вы думали? — чтоб мы не ездили
на судно!
На все у них запрещение: сегодня Посьет дает баниосам серебряные часы, которые забыли отослать
третьего дня в числе прочих подарков: чего бы, кажется, проще, как взять да прибавить к прочим?
Все бы еще ничего; но у
третьего полномочного, у обоих губернаторов и еще у одного чиновника шелковые панталоны продолжались
на аршин далее ног.
Третьего дня он стал было сниматься с якоря и сел
на мель.
С
третьей стороны собор,
на четвертой — ряд больших, выстроенных в линию, частных домов.
Одни из них возятся около волов, другие работают по полям и огородам,
третьи сидят в лавочке и продают какую-нибудь дрянь; прочие покупают ее, едят, курят, наконец, многие большею частью сидят кучками всюду
на улице, в садах, в переулках, в поле и почти все с петухом под мышкой.
Я никого не застал в отели: одни уехали
на рейд, другие
на вечер,
на который Кармена нас звал с утра,
третьи залегли спать.
Только мы расстались с судами, как ветер усилился и вдруг оказалось, что наша фок-мачта клонится совсем назад, еще хуже, нежели грот-мачта. Общая тревога; далее идти было бы опасно:
на севере могли встретиться крепкие ветра, и тогда ей несдобровать.
Третьего дня она вдруг треснула; поскорей убрали фок. Надо зайти в порт, а куда? В Гонконг всего бы лучше, но это значит прямо в гости к англичанам. Решили спуститься назад, к группе островов Бабуян,
на островок Камигуин, в порт Пио-Квинто, недалеко от Люсона.
Я все ленился ехать
на берег; я беспрестанно слышал, как один шел по пояс в воде, другой пробирался по каменьям,
третий не мог продраться сквозь лианы.
Один тащил живую змею, другой — мешок раковин, за которыми, с сеткой
на плечах, отправлялся в буруны,
третий — птицу или жука.
Третьего дня бросали с фрегата, в устроенный
на берегу щит, ядра, бомбы и брандскугели. Завтра, снявшись, хотят повторить то же самое, чтоб видеть действие артиллерийских снарядов в случае встречи с англичанами.
Теперь вот
третий день льет проливной дождь; выйти
на улицу (так мы называли верхнюю палубу) нельзя.
Наконец мы, более или менее, видели четыре нации, составляющие почти весь крайний восток. С одними имели ежедневные и важные сношения, с другими познакомились поверхностно, у
третьих были в гостях,
на четвертых мимоходом взглянули. Все четыре народа принадлежат к одному семейству если не по происхождению, как уверяют некоторые, производя, например, японцев от курильцев, то по воспитанию, этому второму рождению, по культуре, потом по нравам, обычаям, отчасти языку, вере, одежде и т. д.
Сын его сказал, что у него желудок расстроен, другой японец — что голова болит,
третий — ноги, а сам он
на другой день сказал, что у него болело горло: и в самом деле он кашлял.
«Осаки», — отвечали они, второй Ясико (
на западном берегу Нифона),
третий Миако, четвертый…
Третьего дня, однако ж, говоря о городах, они, не знаю как, опять проговорились, что Ясико, или Ессико, лежащий
на западном берегу острова Нифона, один из самых богатых городов в Японии, что находящийся против него островок Садо изобилует неистощимыми минеральными богатствами. Адмирал хочет теперь же, дорогой, заглянуть туда.
Третьего дня вечером корейцы собрались толпой
на скале, около которой один из наших измерял глубину, и стали кидать каменья в шлюпку.
Так когда и мы все перебрались
на шкуну, рассовали кое-куда багаж, когда разошлись по углам, особенно улеглись ночью спать, то хоть бы и еще взять народу и вещей. Это та же история, что с чемоданом: не верится, чтоб вошло все приготовленное количество вещей, а потом окажется, что можно как-нибудь сунуть и то, втиснуть другое,
третье.
Наш рейс по проливу
на шкуне «Восток», между Азией и Сахалином, был всего
третий со времени открытия пролива. Эта же шкуна уже ходила из Амура в Аян и теперь шла во второй раз. По этому случаю, лишь только мы миновали пролив, торжественно, не в урочный час, была положена доска, заменявшая стол,
на свое место; в каюту вместо одиннадцати пришло семнадцать человек, учредили завтрак и выпили несколько бокалов шампанского.
Но обед и ужин не обеспечивали нам крова
на приближавшийся вечер и ночь. Мы пошли заглядывать в строения: в одном лавка с товарами, но запертая. Здесь еще пока такой порядок торговли, что покупатель отыщет купца, тот отопрет лавку, отмеряет или отрежет товар и потом запрет лавку опять. В другом здании кто-то помещается: есть и постель, и домашние принадлежности, даже тараканы, но нет печей.
Третий, четвертый домы битком набиты или обитателями местечка, или опередившими нас товарищами.
Только по отъезде
третьей партии, то есть
на четвертый день, стали мы поговаривать, как нам ехать, что взять с собой и проч.
Если хотите сделать ее настоящей поварней, то привезите с собой повара, да кстати уж и провизии, а иногда и дров, где лесу нет; не забудьте взять и огня: попросить не у кого, соседей нет кругом; прямо
на тысячу или больше верст пустыня, направо другая, налево
третья и т. д.
Мне остается сказать несколько слов о некоторых из якутских купцов, которые также достигают до здешних геркулесовых столпов, то есть до Ледовитого моря, или в противную сторону, до неведомых пустынь. Один из них ездит, например, за пятьсот верст еще далее Нижнеколымска, до которого считается три тысячи верст от Якутска, к чукчам, другой к югу,
на реку Уду,
третий к западу, в Вилюйский округ.
Но и наши не оставались в долгу. В то самое время, когда фрегат крутило и било об дно,
на него нанесло напором воды две джонки. С одной из них сняли с большим трудом и приняли
на фрегат двух японцев, которые неохотно дали себя спасти, под влиянием строгого еще тогда запрещения от правительства сноситься с иноземцами.
Третий товарищ их решительно побоялся, по этой причине, последовать примеру первых двух и тотчас же погиб вместе с джонкой. Сняли также с плывшей мимо крыши дома старуху.