Неточные совпадения
С первого раза невыгодно действует
на воображение все, что потом привычному глазу кажется удобством: недостаток света, простора, люки, куда люди как будто проваливаются, пригвожденные к стенам комоды и диваны, привязанные к полу столы и стулья, тяжелые орудия, ядра и картечи, правильными кучами
на кранцах, как
на подносах, расставленные у орудий; груды снастей, висящих, лежащих,
двигающихся и неподвижных, койки вместо постелей, отсутствие всего лишнего; порядок и стройность вместо красивого беспорядка и некрасивой распущенности, как в людях, так и в убранстве этого плавучего жилища.
Я, если хороша погода, иду
на ют и любуюсь окрестностями, смотрю в трубу
на холмы, разглядываю деревни, хижины,
движущиеся фигуры людей, вглядываюсь внутрь хижин, через широкие двери и окна, без рам и стекол, рассматриваю проезжающие лодки с группами японцев; потом сажусь за работу и работаю до обеда.
Между тем мы своротили с реки
на канал, перешли маленький мостик и очутились среди пестрой,
движущейся толпы, среди говора, разнообразных криков, толчков, запахов, костюмов — словом,
на базаре. Здесь представлялась мне полная картина китайского народонаселения без всяких прикрас, в натуре.
Подходя к перевозу, мы остановились посмотреть прелюбопытную машину, которая качала из бассейна воду вверх
на террасы для орошения полей. Это — длинная,
движущаяся на своей оси лестница, ступеньки которой загребали воду и тащили вверх. Машину приводила в движение корова, ходя по вороту кругом. Здесь, как в Японии, говядину не едят: недостало бы мест для пастбищ; скота держат столько, сколько нужно для работы, от этого и коровы не избавлены от ярма.
Балкон выходил
на Пассиг с
движущейся по ней живой панорамой судов, странных лодок, индийцев.
Неточные совпадения
И ее закопают, и пегого мерина этого очень скоро, — думал он, глядя
на тяжело носящую брюхом и часто дышащую раздутыми ноздрями лошадь, переступающую по
двигающемуся из-под нее наклонному колесу.
В пять часов скрип отворенной двери разбудил его. Он вскочил и оглянулся. Кити не было
на постели подле него. Но за перегородкой был
движущийся свет, и он слышал ее шаги.
И вот уже глядит он растерянно и смутно
на движущуюся толпу перед ним,
на летающие экипажи,
на кивера и ружья проходящего полка,
на вывеску — и ничего хорошо не видит.
Тарантьев делал много шума, выводил Обломова из неподвижности и скуки. Он кричал, спорил и составлял род какого-то спектакля, избавляя ленивого барина самого от необходимости говорить и делать. В комнату, где царствовал сон и покой, Тарантьев приносил жизнь, движение, а иногда и вести извне. Обломов мог слушать, смотреть, не шевеля пальцем,
на что-то бойкое,
движущееся и говорящее перед ним. Кроме того, он еще имел простодушие верить, что Тарантьев в самом деле способен посоветовать ему что-нибудь путное.
Его отношения к ней были гораздо проще: для него в Агафье Матвеевне, в ее вечно
движущихся локтях, в заботливо останавливающихся
на всем глазах, в вечном хождении из шкафа в кухню, из кухни в кладовую, оттуда в погреб, во всезнании всех домашних и хозяйственных удобств воплощался идеал того необозримого, как океан, и ненарушимого покоя жизни, картина которого неизгладимо легла
на его душу в детстве, под отеческой кровлей.