Неточные совпадения
Мы прошли мимо их
ночью. Наконец стали подниматься постепенно к северу и дошли до точки пересечения 105˚ ‹восточной› долготы и 30˚ ‹южной› широты и 10-го мая пересекли тропик Козерога.
Ждали пассата, а дул чистый S, и только в 18˚ получили пассат.
Я ушел обедать, а они все
ждали, потом лег спать, опять пришел, а они не уезжали, и так прождали до
ночи.
Вон и риф, с пеной бурунов, еще вчера грозивший нам смертью! «Я в бурю всю
ночь не спал и молился за вас, — сказал нам один из оставшихся американских офицеров, кажется методист, — я поминутно
ждал, что услышу пушечные выстрелы».
Мы отлично уснули и отдохнули. Можно бы ехать и
ночью, но не было готового хлеба, надо
ждать до утра, иначе нам, в числе семи человек, трудно будет продовольствоваться по станциям на берегах Маи. Теперь предстоит ехать шестьсот верст рекой, а потом опять сто восемьдесят верст верхом по болотам. Есть и почтовые тарантасы, но все предпочитают ехать верхом по этой дороге, а потом до Якутска на колесах, всего тысячу верст. Всего!
Потом заседатель сказал, что лошади только что приехали и действительно измучены, что «лучше вам
подождать до света, а то
ночью тут гористо» и т. п.
Скажут, может быть, что в этом высказывается добросовестная домохозяйка, которой не хочется, чтоб у ней в доме был беспорядок, чтоб жилец
ждал ночью на улице, пока пьяный дворник услышит и отопрет, что, наконец, продолжительный стук может перебудить детей…
Неточные совпадения
В тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы
ждала,
ждала природа. // Снег выпал только в январе // На третье в
ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе // И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
Проходя канцелярию, Раскольников заметил, что многие на него пристально посмотрели. В прихожей, в толпе, он успел разглядеть обоих дворников из того дома, которых он подзывал тогда
ночью к квартальному. Они стояли и чего-то
ждали. Но только что он вышел на лестницу, вдруг услышал за собой опять голос Порфирия Петровича. Обернувшись, он увидел, что тот догонял его, весь запыхавшись.
Светает!.. Ах! как скоро
ночь минула! // Вчера просилась спать — отказ. // «
Ждем друга». — Нужен глаз да глаз, // Не спи, покудова не скатишься со стула. // Теперь вот только что вздремнула, // Уж день!.. сказать им…
Накануне отъезда у него
ночью раздулась губа. «Муха укусила, нельзя же с этакой губой в море!» — сказал он и стал
ждать другого парохода. Вот уж август, Штольц давно в Париже, пишет к нему неистовые письма, но ответа не получает.
Но беззаботность отлетела от него с той минуты, как она в первый раз пела ему. Он уже жил не прежней жизнью, когда ему все равно было, лежать ли на спине и смотреть в стену, сидит ли у него Алексеев или он сам сидит у Ивана Герасимовича, в те дни, когда он не
ждал никого и ничего ни от дня, ни от
ночи.