Неточные совпадения
На ней стараются особенно
держаться голландские рыбачьи суда.
«Боже мой! кто это выдумал путешествия? — невольно с горестью воскликнул я, — едешь четвертый месяц, только и видишь серое небо и качку!» Кто-то засмеялся. «Ах, это вы!» — сказал я, увидя, что в каюте стоит,
держась рукой за потолок, самый высокий из моих товарищей, К. И. Лосев. «Да право! — продолжал я, — где же это синее море, голубое небо да теплота, птицы какие-то да рыбы, которых, говорят, видно
на самом дне?»
На ропот мой как тут явился и дед.
Мимо меня проскакала,
на небольшой красивой лошадке, плотная барыня, вся в белой кисее, в белой шляпе; подле,
держась за уздечку, бежал проводник.
Спекуляция их не должна пропадать даром: я протянул к ним руки, они схватили меня, я крепко
держался за голые плечи и через минуту стоял
на песчаном берегу.
Здесь делают также карты, то есть дорожные капские экипажи, в каких и мы ехали. Я видел щегольски отделанные, не уступающие городским каретам. Вандик купил себе новый карт, кажется, за сорок фунтов. Тот, в котором мы ехали, еле-еле
держался. Он сам не раз изъявлял опасение, чтоб он не развалился где-нибудь
на косогоре. Однако ж он в новом нас не повез.
Здесь,
на горе, чуть-чуть
держится скала, цепляясь за гору одним углом, и всем основанием висит над бездной.
Она осветила кроме моря еще озеро воды
на палубе, толпу народа, тянувшего какую-то снасть, да протянутые леера, чтоб
держаться в качку. Я шагал в воде через веревки, сквозь толпу; добрался кое-как до дверей своей каюты и там, ухватясь за кнехт, чтоб не бросило куда-нибудь в угол, пожалуй
на пушку, остановился посмотреть хваленый шторм. Молния как молния, только без грома, или его за ветром не слыхать. Луны не было.
Вот отец Аввакум, бледный и измученный бессонницей, вышел и сел в уголок
на кучу снастей; вот и другой и третий, все невыспавшиеся, с измятыми лицами. Надо было
держаться обеими руками: это мне надоело, и я ушел в свой любимый приют, в капитанскую каюту.
Наконец они решились, и мы толпой окружили их: это первые наши гости в Японии. Они с боязнью озирались вокруг и, положив руки
на колени, приседали и кланялись чуть не до земли. Двое были одеты бедно:
на них была синяя верхняя кофта, с широкими рукавами, и халат, туго обтянутый вокруг поясницы и ног. Халат
держался широким поясом. А еще? еще ничего; ни панталон, ничего…
Матросы молча сидели
на дне шлюпки, мы
на лавках,
держась руками за борт и сжавшись в кучу, потому что наклоненное положение катера всех сбивало в одну сторону.
А здесь что такое? одной рукой пишу, другой
держусь за переборку; бюро лезет
на меня, я лезу
на стену…
Вот уж четвертый день ревет крепкий NW; у нас травят канат, шкуну взяли
на бакштов, то есть она
держится за поданный с фрегата канат, как дитя за платье няньки.
Я сначала, как заглянул с палубы в люк, не мог постигнуть, как сходят в каюту: в трапе недоставало двух верхних ступеней, и потому надо было прежде сесть
на порог, или «карлинсы», и спускать ноги вниз, ощупью отыскивая ступеньку, потом,
держась за веревку, рискнуть прыгнуть так, чтобы попасть ногой прямо
на третью ступеньку.
Лодки эти превосходны в морском отношении:
на них одна длинная мачта с длинным парусом. Борты лодки, при боковом ветре, идут наравне с линией воды, и нос зарывается в волнах, но лодка
держится, как утка; китаец лежит и беззаботно смотрит вокруг.
На этих больших лодках рыбаки выходят в море, делая значительные переходы. От Шанхая они ходят в Ниппо, с товарами и пассажирами, а это составляет, кажется, сто сорок морских миль, то есть около двухсот пятидесяти верст.
Паруса надулись так, что шлюпка одним бортом лежала совершенно
на воде; нельзя было сидеть в катере, не
держась за противоположный борт.
Суда наши
держались с нами, но адмирал разослал их: транспорт «Князь Меншиков» — в Шанхай, за справками, шкуну — к острову Батану отыскать якорное место и заготовить провизию, корвет — еще куда-то. Сами идем
на островок Гамильтон, у корейского берега, и там дождемся транспорта.
К счастью, ветер скоро вынес нас
на чистое место, но войти мы не успели и
держались опять ночь в открытом море; а надеялись было стать
на якорь, выкупаться и лечь спать.
С наступлением тихой погоды хотели наконец, посредством японских лодок, дотащить кое-как пустой остов до бухты — и все-таки чинить. Если фрегат
держался еще
на воде в тогдашнем своем положении, так это, сказывал адмирал, происходило, между прочим, оттого, что систерны в трюме, обыкновенно наполненные пресной водой, были тогда пусты, и эта пустота и мешала ему погрузиться совсем.
Как же: в то время, когда от землетрясения падали города и селения, валились скалы, гибли дома и люди
на берегу, фрегат все
держался и из пятисот человек погиб один!
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего в остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и
держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.
Неточные совпадения
— Разумеется, я это очень понимаю. Экой дурак старик! Ведь придет же в восемьдесят лет этакая дурь в голову! Да что, он с виду как? бодр?
держится еще
на ногах?
— Как же так вдруг решился?.. — начал было говорить Василий, озадаченный не
на шутку таким решеньем, и чуть было не прибавил: «И еще замыслил ехать с человеком, которого видишь в первый раз, который, может быть, и дрянь, и черт знает что!» И, полный недоверия, стал он рассматривать искоса Чичикова и увидел, что он
держался необыкновенно прилично, сохраняя все то же приятное наклоненье головы несколько набок и почтительно-приветное выражение в лице, так что никак нельзя было узнать, какого роду был Чичиков.
«Вот тебе
на!» — подумал Чичиков. Платонов ничего
на это не сказал, зная, что Петух
держался обычаев своих крепко. Нужно было остаться.
Легкий головной убор
держался только
на одних ушах и, казалось, говорил: «Эй, улечу, жаль только, что не подыму с собой красавицу!» Талии были обтянуты и имели самые крепкие и приятные для глаз формы (нужно заметить, что вообще все дамы города N. были несколько полны, но шнуровались так искусно и имели такое приятное обращение, что толщины никак нельзя было приметить).
Одна только еще
держалась кое-как и
на нее-то он и застегивался, видимо желая не удаляться приличий.