Но один потерпел при выходе какое-то повреждение, воротился и получил помощь от жителей: он был так тронут этим, что, на прощанье, съехал с людьми на берег, поколотил и обобрал поселенцев. У одного забрал всех кур, уток и тринадцатилетнюю дочь, у другого отнял свиней и жену, у старика же Севри, сверх того,
две тысячи долларов — и ушел. Но прибывший вслед за тем английский военный корабль дал об этом знать на Сандвичевы острова и в Сан-Франциско, и преступник был схвачен, с судном, где-то в Новой Зеландии.
О Якутске собственно я знал только, да и вы, вероятно, не больше знаете, что он главный город области этого имени, лежит под 62˚ с‹еверной› широты, производит торг пушными товарами и что, как я узнал теперь, в нем нет… гостиницы. Я даже забыл, а может быть и не знал никогда, что в нем всего
две тысячи семьсот жителей.
Другой посылается, например, в Нижне-Колымский уезд, — это ни больше ни меньше, как к Ледовитому морю, за
две тысячи пятьсот или три тысячи верст от Якутска, к чукчам — зачем вы думаете: овладеть их землей, а их самих обложить податью?
На Каменской станции оканчивается Якутская область, начинающаяся у Охотского моря, — это
две тысячи верст: до Иркутска столько же остается — что за расстояния! Какой детской игрушкой покажутся нам после этого поездки по Европейской России!
Неточные совпадения
— «Отчего же так?» — «Потребления больше: до двенадцати
тысяч одного английского войска; хлеб и вино идут отлично; цены славные: все в
два с половиной раза делается дороже».
Круглым счетом истребляется зверями по человеку в
два дня; особенно погибает много китайцев, вероятно, потому, что их тут до сорока, а прочих жителей до двадцати
тысяч.
Шанхай сам по себе ничтожное место по народонаселению; в нем всего (было до осады) до трехсот
тысяч жителей: это мало для китайского города, но он служил торговым предместьем этим городам и особенно провинциям, где родится лучший шелк и чай —
две самые важные статьи, которыми пока расплачивается Китай за бумажные, шерстяные и другие европейские и американские изделия.
«Да это прекрасная сигара! — сказал я, — нельзя ли купить таких?» — «Нет, это гаванской свертки: готовых нет, недели через
две можно, — прибавил он тише, оборачиваясь спиной к нескольким старухам, которые в этой же комнате, на полу, свертывали сигары, — я могу вам приготовить несколько
тысяч…» — «Мы едва ли столько времени останемся здесь.
Нам подали шлюпки, и мы, с людьми и вещами, свезены были на прибрежный песок и там оставлены, как совершенные Робинзоны. Что толку, что Сибирь не остров, что там есть города и цивилизация? да до них
две, три или пять
тысяч верст! Мы поглядывали то на шкуну, то на строения и не знали, куда преклонить голову. Между тем к нам подошел какой-то штаб-офицер, спросил имена, сказал свое и пригласил нас к себе ужинать, а завтра обедать. Это был начальник порта.
В другой раз случится какое-нибудь происшествие, и посылают служащее лицо,
тысячи за полторы, за
две верст, произвести следствие или просто осмотреть какой-нибудь отдаленный уголок: все ли там в порядке.
За
два дня до прибытия на Усть-Стрелку, где был наш пост, начальник последнего, узнав от посланного вперед орочанина о крайней нужде плавателей, выслал им навстречу все необходимое в изобилии и, между прочим, теленка. Вот только где, пройдя
тысячи три верст, эти не блудные, а блуждающие сыны добрались до упитанного тельца!
— Хорошо! — сказал он. — Даю тридцать тысяч. Вот
две тысячи задатку дам вам теперь, восемь тысяч через неделю, а остальные двадцать тысяч через месяц.
Придя домой, я, — свидетель тому Андрей Семенович, — стал считать деньги и, сосчитав
две тысячи триста рублей, спрятал их в бумажник, а бумажник в боковой карман сюртука.
Так и бросились жиду прежде всего в глаза
две тысячи червонных, которые были обещаны за его голову; но он постыдился своей корысти и силился подавить в себе вечную мысль о золоте, которая, как червь, обвивает душу жида.
— Да, большой убыток, — сказал Алексеев, —
две тысячи — не шутка! Вот Алексей Логиныч, говорят, тоже получит нынешний год только двенадцать тысяч вместо семнадцати.
Неточные совпадения
— Нет, Павел Иванович, только на том условии, чтобы деньги как можно скорее. Теперь вы мне дайте пятнадцать
тысяч, по крайней мере, а остальные никак не дальше, как через
две недели.
Чай, все губернии исходил с топором за поясом и сапогами на плечах, съедал на грош хлеба да на
два сушеной рыбы, а в мошне, чай, притаскивал всякий раз домой целковиков по сту, а может, и государственную [Государственная — ассигнация в
тысячу рублей.] зашивал в холстяные штаны или затыкал в сапог, — где тебя прибрало?
Прежде всего пошли они обсматривать конюшню, где видели
двух кобыл, одну серую в яблоках, другую каурую, потом гнедого жеребца, на вид и неказистого, но за которого Ноздрев божился, что заплатил десять
тысяч.
Из коляски была принесена шкатулка, и тут же было из нее вынуто десять
тысяч Хлобуеву; остальные же пять
тысяч обещано было привезти ему завтра: то есть обещано; предполагалось же привезти три; другие потом, денька через
два или три, а если можно, то и еще несколько просрочить.
— Но с Авдотьей Романовной однажды повидаться весьма желаю. Серьезно прошу. Ну, до свидания… ах да! Ведь вот что забыл! Передайте, Родион Романович, вашей сестрице, что в завещании Марфы Петровны она упомянута в трех
тысячах. Это положительно верно. Марфа Петровна распорядилась за неделю до смерти, и при мне дело было. Недели через две-три Авдотья Романовна может и деньги получить.