Неточные совпадения
«Что скажешь, Прохор?» —
говорит барин небрежно. Но Прохор ничего не
говорит; он еще небрежнее достает
со стены машинку, то есть счеты, и подает барину, а сам, выставив одну ногу вперед, а руки заложив назад, становится поодаль. «Сколько чего?» — спрашивает барин, готовясь класть на счетах.
«Поварня, —
говорят мне, — пустая, необитаемая юрта с одним искусственным отверстием наверху и
со множеством природных щелей в
стенах, с очагом посредине — и только». Следовательно, это quasi-поварня.
Он так и
говорит со стены: «Держи себя достойно», — чего: человека, женщины, что ли? нет, — «достойно рода, фамилии», и если, Боже сохрани, явится человек с вчерашним именем, с добытым собственной головой и руками значением — «не возводи на него глаз, помни, ты носишь имя Пахотиных!..» Ни лишнего взгляда, ни смелой, естественной симпатии…
Неточные совпадения
— Поп крест продал, вещь — хорошая, старинное немецкое литье.
Говорит: в земле нашел. Врет, я думаю. Мужики, наверное, в какой-нибудь усадьбе
со стены сняли.
— Брось сковороду, пошла к барину! — сказал он Анисье, указав ей большим пальцем на дверь. Анисья передала сковороду Акулине, выдернула из-за пояса подол, ударила ладонями по бедрам и, утерев указательным пальцем нос, пошла к барину. Она в пять минут успокоила Илью Ильича, сказав ему, что никто о свадьбе ничего не
говорил: вот побожиться не грех и даже образ
со стены снять, и что она в первый раз об этом слышит;
говорили, напротив, совсем другое, что барон, слышь, сватался за барышню…
— Теперь, брат, деревню бросить надо! —
говорили другие, — теперь там целая
стена сердцеведцев образовалась. Смотрят, уставив брады, да умозаключают каждый сообразно
со степенью собственной невежественности! Чем больше который невежествен, тем больше потрясений и подкопов видит. Молви ты в присутствии сердцеведца какое-нибудь неизвестное ему слово — ну, хоть «моветон», что ли — сейчас"фюить!", и пошла писать губерния.
Все три комнаты полны каким-то особенным воздухом, — дышать было легко и приятно, но голос невольно понижался, не хотелось
говорить громко, нарушая мирную задумчивость людей, сосредоточенно смотревших
со стен.
Потому что — поймите же — никто и никогда из нас
со времени Двухсотлетней Войны не был за
Стеною — я уже
говорил вам об этом.