Неточные совпадения
Кроме торжественных обедов во дворце или у лорда-мэра и других, на
сто, двести и более человек, то есть на весь мир,
в обыкновенные дни подают на стол две-три перемены, куда входит почти все, что едят люди повсюду.
Нет, не отделяет
в уме ни копейки, а отделит разве столько-то четвертей ржи, овса, гречихи, да того-сего, да с скотного двора телят, поросят, гусей, да меду с ульев, да гороху, моркови, грибов, да всего, чтоб к Рождеству послать столько-то четвертей родне, «седьмой воде на киселе», за
сто верст, куда уж он посылает десять лет этот оброк, столько-то
в год какому-то бедному чиновнику, который женился на сиротке, оставшейся после погорелого соседа, взятой еще отцом
в дом и там воспитанной.
Этому чиновнику посылают еще
сто рублей деньгами к Пасхе, столько-то раздать у себя
в деревне старым слугам, живущим на пенсии, а их много, да мужичкам, которые то ноги отморозили, ездивши по дрова, то обгорели, суша хлеб
в овине, кого
в дугу согнуло от какой-то лихой болести, так что спины не разогнет, у другого темная вода закрыла глаза.
«Что делать, что мне делать — войдите
в мое положение: у меня пяток баранов остался, три свиньи, пятнадцать уток и всего тридцать кур: изо
ста тридцати — подумайте! ведь мы с голоду умрем!» Видя мою задумчивость, он не устоял.
— Бог знает, где лучше! — отвечал он. — Последний раз во время урагана потонуло до восьмидесяти судов
в море, а на берегу опрокинуло целый дом и задавило пять человек;
в гонконгской гавани погибло без счета лодок и с ними до
ста человек.
Нас издали, саженях во
ста от фрегата, и
в некотором расстоянии друг от друга окружали караульные лодки, ярко освещенные разноцветными огнями
в больших, круглых, крашеных фонарях из рыбьей кожи; на некоторых были даже смоляные бочки.
В 10-м часу приехали, сначала оппер-баниосы, потом и секретари. Мне и К. Н. Посьету поручено было их встретить на шканцах и проводить к адмиралу. Около фрегата собралось более
ста японских лодок с голым народонаселением. Славно: пестроты нет, все
в одном и том же костюме, с большим вкусом! Мы с Посьетом ждали у грот-мачты, скоро ли появятся гости и что за секретари
в Японии, похожи ли на наших?
Сегодня, 19-го, явились опять двое, и, между прочим, Ойе-Саброски, «с маленькой просьбой от губернатора, — сказали они, — завтра, 20-го, поедет князь Чикузен или Цикузен, от одной пристани к другой
в проливе, смотреть свои казармы и войска, так не может ли корвет немного отодвинуться
в сторону, потому что князя будут сопровождать до
ста лодок, так им трудно будет проехать».
Лодки эти превосходны
в морском отношении: на них одна длинная мачта с длинным парусом. Борты лодки, при боковом ветре, идут наравне с линией воды, и нос зарывается
в волнах, но лодка держится, как утка; китаец лежит и беззаботно смотрит вокруг. На этих больших лодках рыбаки выходят
в море, делая значительные переходы. От Шанхая они ходят
в Ниппо, с товарами и пассажирами, а это составляет, кажется,
сто сорок морских миль, то есть около двухсот пятидесяти верст.
Мы шли по полям, засеянным разными овощами. Фермы рассеяны саженях во
ста пятидесяти или двухстах друг от друга. Заглядывали
в домы; «Чинь-чинь», — говорили мы жителям: они улыбались и просили войти. Из дверей одной фермы выглянул китаец, седой,
в очках с огромными круглыми стеклами, державшихся только на носу.
В руках у него была книга. Отец Аввакум взял у него книгу, снял с его носа очки, надел на свой и стал читать вслух по-китайски, как по-русски. Китаец и рот разинул. Книга была — Конфуций.
Сегодня два события, следовательно, два развлечения: кит зашел
в бухту и играл у берегов да наши куры, которых свезли на берег, разлетелись, штук
сто. Странно: способность летать вдруг
в несколько дней развилась
в лесу так, что не было возможности поймать их; они летали по деревьям, как лесные птицы. Нет сомнения, что если они одичают, то приобретут все способности для летанья, когда-то, вероятно, утраченные ими
в порабощенном состоянии.
Корейцы увидели образ Спасителя
в каюте; и когда, на вопрос их: «Кто это», успели кое-как отвечать им, они встали с мест своих и начали низко и благоговейно кланяться образу. Между тем набралось на фрегат около
ста человек корейцев, так что принуждены были больше не пускать. Долго просидели они и наконец уехали.
Далее, по рекам Мае и Алдану, спускаются
в лодках верст шестьсот, потом
сто восемьдесят верст опять верхом, по болотам, наконец, остальные верст двести пятьдесят, до Якутска, на телегах.
«А кокосы напрасно не взял, — заметил я ему, —
в самом деле можно бы выгодно продать…» — «Оно точно, кабы взять штук
сто, так бы денег можно было много выручить», — сказал Иван, принявший серьезно мое замечание.
Мы отлично уснули и отдохнули. Можно бы ехать и ночью, но не было готового хлеба, надо ждать до утра, иначе нам,
в числе семи человек, трудно будет продовольствоваться по станциям на берегах Маи. Теперь предстоит ехать шестьсот верст рекой, а потом опять
сто восемьдесят верст верхом по болотам. Есть и почтовые тарантасы, но все предпочитают ехать верхом по этой дороге, а потом до Якутска на колесах, всего тысячу верст. Всего!
О дичи я не спрашивал, водится ли она, потому что не проходило
ста шагов, чтоб из-под ног лошадей не выскочил то глухарь, то рябчик. Последние летали стаями по деревьям. На озерах,
в двадцати саженях, плескались утки. «А есть звери здесь?» — спросил я. «Никак нет-с, не слыхать: ушканов только много, да вот бурундучки еще». — «А медведи, волки?..» — «И не видать совсем».
Якутского племени, и вообще всех говорящих якутским языком, считается до двухсот тысяч обоего пола
в области. Мужчин якутов
сто пять тысяч. Область разделена на округи, округи на улусы, улусы на наслеги, или нослеги, или, наконец… не знаю как. Люди, не вникающие
в филологические тонкости, попросту называют это здесь ночлегами.
Все мгновенно раздаются
в сторону, и тройка разом выпорхнет из ворот, как птица, и мчит версты две-три вскачь, очертя голову, мотая головами, потом сажен
сто резвой рысью, а там опять вскачь — и так до станции.