Неточные совпадения
Утром мы все четверо просыпались
в одно мгновение, ровно
в восемь часов, от пушечного выстрела с «Экселента», другого английского корабля, стоявшего на мертвых якорях, то есть неподвижно,
в нескольких
саженях от нас.
Нет, тонкими ароматами этой удивительной почвы, питающей северные деревья и цветы рядом с тропическими, на каждом клочке земли
в несколько
сажен, и не отравляющей воздуха никаким ядовитым дыханием жаркого пояса.
В нее надо войти умеючи, а то как раз стукнешься о каменья, которые почему-то называются римскими, или о Ноев ковчег, большой, плоский, высовывающийся из воды камень у входа
в залив,
в нескольких
саженях от берега, который тоже весь усеян более или менее крупными каменьями.
Пройдя несколько
сажен, мы подошли ко входу
в ботанический сад,
в который вход дозволен за деньги по подписке; но для путешественников он открыт во всякое время безденежно.
Такая фура очень живописна: представьте себе длинную телегу
сажени в три, с круглым сводом из парусины, набитую до того этим магометанским народом, что некоторые мужчины и дети, не помещаясь под холстиной, едва втиснуты туда,
в кучу публики, и торчат, как сверхкомплектные поленья
в возах с дровами.
Саженях в пятидесяти от нас плавно проплыл
в воздухе, не шевеля крыльями, орел; махнув раза три мерно крыльями над нами.
На
сажень от горячего источника струилась из-под дерева нить воды и тихо пропадала
в траве — вот вам и минеральный ключ!
Мы ходили по грязным улицам и мокрым тротуарам, заходили
в магазины, прошли по ботаническому саду, но окрестностей не видали: за двести
сажен все предметы прятались
в тумане.
Но явление начало бледнеть, разлагаться и вскоре,
саженях в ста пятидесяти от нас, пропало без всякого следа.
Тут мы нашли озерко с пресной водой,
сажени в три или четыре шириной и длиной и по грудь глубиной.
Я только что проснулся, Фаддеев донес мне, что приезжали голые люди и подали на палке какую-то бумагу. «Что ж это за люди?» — спросил я. «Японец, должно быть», — отвечал он. Японцы остановились
саженях в трех от фрегата и что-то говорили нам, но ближе подъехать не решались; они пятились от высунувшихся из полупортиков пушек. Мы махали им руками и платками, чтоб они вошли.
Нас издали,
саженях во ста от фрегата, и
в некотором расстоянии друг от друга окружали караульные лодки, ярко освещенные разноцветными огнями
в больших, круглых, крашеных фонарях из рыбьей кожи; на некоторых были даже смоляные бочки.
В самом деле, есть откуда бросать: он весь кругом
в отвесных скалах,
сажен в десять и более вышины.
Они все стоят
в линию, на расстоянии около трех кабельтовых от нас, то есть около трехсот
сажен, — это налево.
Наконец, при свете зарева, как при огненном столпе израильтян, мы, часов
в восемь вечера, завидели силуэты судов, различили наш транспорт и стали
саженях в пятидесяти от него на якорь.
Стена, из серого кирпича, очень высока, на глазомер
сажен в шесть вышиною, и претолстая.
Мы шли по полям, засеянным разными овощами. Фермы рассеяны
саженях во ста пятидесяти или двухстах друг от друга. Заглядывали
в домы; «Чинь-чинь», — говорили мы жителям: они улыбались и просили войти. Из дверей одной фермы выглянул китаец, седой,
в очках с огромными круглыми стеклами, державшихся только на носу.
В руках у него была книга. Отец Аввакум взял у него книгу, снял с его носа очки, надел на свой и стал читать вслух по-китайски, как по-русски. Китаец и рот разинул. Книга была — Конфуций.
Это замок с каменной, массивной стеной,
сажени в четыре вышины, местами поросшей мохом и ползучими растениями.
Ночь была лунная. Я смотрел на Пассиг, который тек
в нескольких
саженях от балкона, на темные силуэты монастырей, на чуть-чуть качающиеся суда, слушал звуки долетавшей какой-то музыки, кажется арфы, только не фортепьян, и женский голос. Глядя на все окружающее, не умеешь представить себе, как хмурится это небо, как бледнеют и пропадают эти краски, как природа расстается с своим праздничным убором.
Как ни привыкнешь к морю, а всякий раз, как надо сниматься с якоря, переживаешь минуту скуки: недели, иногда месяцы под парусами — не удовольствие, а необходимое зло.
В продолжительном плавании и сны перестают сниться береговые. То снится, что лежишь на окне каюты, на аршин от кипучей бездны, и любуешься узорами пены, а другой бок судна поднялся
сажени на три от воды; то видишь
в тумане какой-нибудь новый остров, хочется туда, да рифы мешают…
Акула была
в добрую
сажень величиной.
О дичи я не спрашивал, водится ли она, потому что не проходило ста шагов, чтоб из-под ног лошадей не выскочил то глухарь, то рябчик. Последние летали стаями по деревьям. На озерах,
в двадцати
саженях, плескались утки. «А есть звери здесь?» — спросил я. «Никак нет-с, не слыхать: ушканов только много, да вот бурундучки еще». — «А медведи, волки?..» — «И не видать совсем».
Все мгновенно раздаются
в сторону, и тройка разом выпорхнет из ворот, как птица, и мчит версты две-три вскачь, очертя голову, мотая головами, потом
сажен сто резвой рысью, а там опять вскачь — и так до станции.
Утром стали сниматься с якоря, поставили грот-марсель, и
в это время фрегат потащило несколько десятков
сажен вперед.
По изустным рассказам свидетелей, поразительнее всего казалось переменное возвышение и понижение берега: он то приходил вровень с фрегатом, то вдруг возвышался
саженей на шесть вверх. Нельзя было решить, стоя на палубе, поднимается ли вода, или опускается самое дно моря? Вращением воды кидало фрегат из стороны
в сторону, прижимая на какую-нибудь
сажень к скалистой стене острова, около которого он стоял, и грозя раздробить, как орех, и отбрасывая опять на середину бухты.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света //
В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда,
в туз из пистолета //
В пяти
саженях попадал, // И то сказать, что и
в сраженье // Раз
в настоящем упоенье // Он отличился, смело
в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался
в плен: драгой залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери //
В долг осушать бутылки три.
Сам сел на другом конце стола, по крайней мере, от нее на
сажень, но, вероятно,
в глазах его уже блистал тот же самый пламень, который так испугал когда-то Дунечку.
— Ну, да хочешь я тебе сейчас выведу, — заревел он, — что у тебя белые ресницы единственно оттого только, что
в Иване Великом тридцать пять
сажен [
Сажень — мера длины, равная 2,134 м. Колокольня Ивана Великого
в Кремле высотой около 40
сажен, т. е. более 80 м.] высоты, и выведу ясно, точно, прогрессивно и даже с либеральным оттенком? Берусь! Ну, хочешь пари!
Хочется ему и
в овраг сбегать: он всего
саженях в пятидесяти от сада; ребенок уж прибегал к краю, зажмурил глаза, хотел заглянуть, как
в кратер вулкана… но вдруг перед ним восстали все толки и предания об этом овраге: его объял ужас, и он, ни жив ни мертв, мчится назад и, дрожа от страха, бросился к няньке и разбудил старуху.
Полдень знойный; на небе ни облачка. Солнце стоит неподвижно над головой и жжет траву. Воздух перестал струиться и висит без движения. Ни дерево, ни вода не шелохнутся; над деревней и полем лежит невозмутимая тишина — все как будто вымерло. Звонко и далеко раздается человеческий голос
в пустоте.
В двадцати
саженях слышно, как пролетит и прожужжит жук, да
в густой траве кто-то все храпит, как будто кто-нибудь завалился туда и спит сладким сном.