Я не помню, чтоб в нашей литературе являлись
в последнее время какие-нибудь сведения об этом крае, не знаю также ничего замечательного и на французском языке.
Они, желая выведать о причине нашего прихода, спросили: не привезли ли мы потерпевших кораблекрушение японцев, потом: не надо ли нам провизии и воды — две причины, которые японцы только и считали достаточными для иноземцев, чтоб являться к ним, и то
в последнее время.
Неточные совпадения
И все было ново нам: мы знакомились с декорациею не наших деревьев, не нашей травы, кустов и жадно хотели запомнить все: группировку их, отдельный рисунок дерева, фигуру листьев, наконец, плоды; как будто смотрели на это
в последний раз, хотя нам только это и предстояло видеть на долгое
время.
— Бог знает, где лучше! — отвечал он. —
Последний раз во
время урагана потонуло до восьмидесяти судов
в море, а на берегу опрокинуло целый дом и задавило пять человек;
в гонконгской гавани погибло без счета лодок и с ними до ста человек.
Тронулись с места и мы. Только зашли наши шлюпки за нос фрегата, как из бока
последнего вырвался клуб дыма, грянул выстрел, и вдруг горы проснулись и разом затрещали эхом, как будто какой-нибудь гигант закатился хохотом. Другой выстрел, за ним выстрел на корвете, опять у нас, опять там: хохот
в горах удвоился. Выстрелы повторялись: то раздавались на обоих судах
в одно
время, то перегоняли друг друга; горы выходили из себя, а губернаторы, вероятно, пуще их.
Много ужасных драм происходило
в разные
времена с кораблями и на кораблях. Кто ищет
в книгах сильных ощущений, за неимением
последних в самой жизни, тот найдет большую пищу для воображения
в «Истории кораблекрушений», где
в нескольких томах собраны и описаны многие случаи замечательных крушений у разных народов. Погибали на море от бурь, от жажды, от голода и холода, от болезней, от возмущений экипажа.
Помню я этого Терентьева, худощавого, рябого, лихого боцмана, всегда с свистком на груди и с линьком или лопарем
в руках. Это тот самый, о котором я упоминал
в начале путешествия и который угощал моего Фаддеева то линьком, то лопарем по спине, когда этот
последний, радея мне (без моей просьбы, а всегда сюрпризом), таскал украдкой пресную воду на умыванье, сверх положенного количества, из систерн во
время плавания
в Немецком море.
В последнее время она стала все чаще и больше разговаривать с своею старшей девочкой, десятилетнею Поленькой, которая хотя и многого еще не понимала, но зато очень хорошо поняла, что нужна матери, и потому всегда следила за ней своими большими умными глазками и всеми силами хитрила, чтобы представиться все понимающею.
Но, желая поездку мою обратить в пользу, вознамерился съездить в Кронштат и на Систербек, где, сказывали мне,
в последнее время сделаны великие перемены.
Первое время женитьба, новые радости и обязанности, узнанные им, совершенно заглушили эти мысли; но
в последнее время, после родов жены, когда он жил в Москве без дела, Левину всё чаще и чаще, настоятельнее и настоятельнее стал представляться требовавший разрешения вопрос.
Неточные совпадения
А между тем герою нашему готовилась пренеприятнейшая неожиданность:
в то
время, когда блондинка зевала, а он рассказывал ей кое-какие
в разные
времена случившиеся историйки, и даже коснулся было греческого философа Диогена, показался из
последней комнаты Ноздрев.
Чичиков заглянул из-под низа ему
в рожу, желая знать, что там делается, и сказал: «Хорош! а еще воображает, что красавец!» Надобно сказать, что Павел Иванович был сурьезно уверен
в том, что Петрушка влюблен
в красоту свою, тогда как
последний временами позабывал, есть ли у него даже вовсе рожа.
В последней строке не было размера, но это, впрочем, ничего: письмо было написано
в духе тогдашнего
времени. Никакой подписи тоже не было: ни имени, ни фамилии, ни даже месяца и числа.
В postscriptum [
В приписке (лат.).] было только прибавлено, что его собственное сердце должно отгадать писавшую и что на бале у губернатора, имеющем быть завтра, будет присутствовать сам оригинал.
Пошли толки о том, отчего пистолет
в первый раз не выстрелил; иные утверждали, что, вероятно, полка была засорена, другие говорили шепотом, что прежде порох был сырой и что после Вулич присыпал свежего; но я утверждал, что
последнее предположение несправедливо, потому что я во все
время не спускал глаз с пистолета.
Действительно, сквозь толпу протеснялся городовой. Но
в то же
время один господин
в вицмундире и
в шинели, солидный чиновник лет пятидесяти, с орденом на шее (
последнее было очень приятно Катерине Ивановне и повлияло на городового), приблизился и молча подал Катерине Ивановне трехрублевую зелененькую кредитку.
В лице его выражалось искреннее сострадание. Катерина Ивановна приняла и вежливо, даже церемонно, ему поклонилась.